В обозримом пространстве не было видно ни одного мотоцикла. Значит, господа офицеры вняли его премудрым советам, разослали экипажи по ближним и дальним окрестностям.
«Тем лучше, не будут путаться под ногами, — подумал Олег. — Диверсионную группу по лесам наши все равно не отправят. Офицеры, ответственные за операцию, мертвы, и вряд ли кто-то в курсе, что сотрудник контрразведки выполняет за линией фронта важное задание. Что я вообще тут делаю?»
Мысль была пронзительная, предательская, какая-то обескураживающая.
Он оправил форму, стал прохаживаться по двору, создавая задумчивый, занятой вид. На парковочном месте стоял единственный грузовик, возле него прохаживался сонный часовой. Задний борт был отброшен, но работа как-то не кипела.
Двое солдат выволокли на крыльцо южного крыла ящик, обитый железом, и встали покурить. Они оценили расстояние до парковки, втихомолку поругались по этому поводу и потащили свою ношу к грузовику. Втаскивать ее в машину солдаты не стали, оставили под отброшенным бортом и побрели обратно.
В ящике ничего не гремело и не перекатывалось. Это могли быть бумаги.
Во внутренний двор въехал гражданский грузовичок. Водитель словно оробел, остановил машину сразу за аркой. Из кузова выгрузились четверо мужчин, нерешительно замялись. Грузовик задним ходом стал сдавать обратно в подворотню.
Белобрысый детина встретился взглядом с Олегом, что-то бросил своим. Они подходили, неуверенно на него поглядывая. Потанин нахмурился. Он ждал их, расставив ноги и заложив руки за спину.
Как-то не внушали ему доверия эти откровенно славянские рожи. Серая форма, пилотки с кокардами, черные беспросветные петлицы, такие же погоны. За спинами у молодцов висели укороченные карабины «Маузер».
— Становись! — приказал он по-немецки.
Мужчины озадаченно переглянулись и как-то не особенно быстро стали выстраиваться в шеренгу, ориентируясь, очевидно, не на слово, а на интонацию. Он исподлобья озирал их, да и они смотрели на него не особенно ласково. Всей компании от тридцати до тридцати пяти, мрачноватые, с воспаленными глазами, явно не первый день в полиции.
— Кто такие? — спросил Олег по-польски. — Не пора ли представиться, господа?
Дядьки смущенно мялись, опускали глаза.
— И на каком же языке вам удобно разговаривать, господа полицейские? — язвительно поинтересовался Олег теперь уже по-русски.
— Мы с Украины, пан командир, — подал голос коренастый мужчина с физиономией, напоминающей тот самый первый блин, который всегда комом.
