Барон облегченно вздохнул, и в этот момент Олег почувствовал острую ревность к нему. Он тоже хотел знать то, что сообщил ему Чепурнов!
— Идите за мной, — прозвучал вдруг в затылок холодный голос.
Он вздрогнул, обернулся. Предупреждать надо! Позади него стоял осанистый шарфюрер, косая сажень в плечах. Массивный, убедительный, смотрел тяжело, немного настороженно, сжимая ремень штурмовой винтовки. Желчь подкатила к горлу Олега. Надо же, какие мы страшные, аж сами себя боимся!
Он покорно кивнул и отправился за солдатом, лелея надежду, что идет не на расстрел.
Они прошли по дорожке в северную часть замка, которая сужалась клином. К Потанину вдруг с глухим ревом метнулся оскаленный доберман. Он отшатнулся, сердце рухнуло в пятки. Рычащее чудовище с воспаленными глазами встало на дыбы. Охранник со смехом натянул поводок. Еще метр, и пес что-нибудь отгрыз бы офицеру контрразведки. Засмеялся шарфюрер, сопровождавший его. Шутка удалась, чего уж там.
Кругом громоздились неубранные леса, валялся инструмент, груды нереализованного стройматериала, стыдливо укрытые брезентом.
Часть стены была разобрана. На лесах стопкой лежали оконные рамы. В пятиметровом отрезке стены, смотрящем на север, тоже зияла брешь. Здание разрушалось отнюдь не от бомбежек и артобстрелов. Хозяева вели восстановительные работы, но свернули их. У лесов прогуливался охранник со штурмовой винтовкой.
Небольшое крыльцо, узкий коридор, двустворчатая дверь, за ней лестница наверх, снабженная внушительными перилами. Навстречу шмыгнула худая женщина средних лет в фартуке и чепчике.
Она тащила ворох белья, скупо глянула на Потанина, опустила голову.
Наверху еще один узкий проход, длинная скамья, за ней дверь. Шарфюрер, от которого несло потом как от мертвеца, сунулся внутрь, быстро осмотрелся и пропустил Потанина в помещение.
— Ваша комната, — сказал он. — Можете отдыхать. Там есть одежда для вас.
— Благодарю, — сказал Потанин.
Шарфюрер удалился.
Олег плотно притворил дверь, на которой не было замка, рухнул на ближайший стул, перевел дыхание.
Напряжение, сковавшее грудную клетку, понемногу отпускало. Несколько минут он приходил в себя, потом шумно выдохнул и принялся исследовать помещение с высоким потолком, до которого и со шваброй не допрыгнуть. Тут царил полумрак, но электричество пока имелось, горела тусклая лампа.
Маленькая комната, кровать с железными пружинами, явно предназначенная для людей, больных радикулитом. Старый комод, стол, несколько стульев.
