Только усыпляли… Я подумал, что всё будет нормально, ну как-то… Я бы никогда…
— Ну конечно, Кабану-то сейчас очень нормально, — с сарказмом процедила Кобра. — С моста прыгнул — теперь его душа тебе благодарна.
— Но он сам, сам спрыгнул… Я не знаю, как это произошло! Вы думаете, всё было подстроено? Неужели, невозможно, невозможно!
— Это не твоё дело! — резко оборвал я его. Достал из папки фотографию и положил перед ним на стол. — Вот этого человека ты тоже опоил? Смотри внимательнее, Сава.
На фото был Антон Столяров в военной форме.
Савелий Натанович вздрогнул и испуганно посмотрел на снимок:
— Да… его тоже я."
"— По какой схеме работали? — спросил я холодно, не сводя с него глаз.
Он торопливо вытащил из кармана старенький кнопочный телефон и положил перед нами:
— Вот… Они дали мне телефон. На него приходят сообщения с неизвестного номера. Там называют точное время, когда я должен быть в пивной. Хотя я и так там каждый вечер. Но к этому времени я должен высматривать людей, кто кружку пива берёт левой рукой.
Затем к такому подсесть, заболтать его и незаметно таблетку подкинуть. В ответ я просто отсылаю точку, мол, готово. Дальше… дальше я не знаю, что. Но таблетка действовала мощно, как убойная доза ерша, смеси водки и пива. Человек знаете как пьянел, на глазах метаморфоза, фьюить — и сразу собирался уходить. А потом они его хватали уже на улице.
— И сколько людей ты так отправил? — с отвращением процедила Кобра.
— Нет! Никого больше! Только Кабана выманил и вот этого военного опоил.
Только двоих, честно! Ну, первого… Но тогда вообще не знал. Вы понимаете, вы же понимаете?..
— И сколько тебе платили за них? — уточнил я резко.
Он назвал сумму, и я невольно присвистнул. Немалые деньги…
* * *Я остановил машину у здания Следственного комитета. Горе-поэт сидел рядом на переднем сиденье, понуро и молча, руки его были скованы наручниками. Я набрал Паука, сообщил, что жду его на улице. Минуты через три Женя вышел из здания и медленно направился ко мне.
Он подошёл и уселся в салон. Повисла неловкая пауза.
— Ну, рассказывай, — обернулся я к Савелию Натановичу. — Это следователь. Все, что мне рассказал, выкладывай.
Тот нехотя снова пересказал всю историю. Паук внимательно слушал, губы его поджимались всё сильнее, а в руках он нервно крутил шариковую ручку, словно собираясь её сломать.
Закончив рассказ, поэт замолчал, испуганно глядя на следака.
— Давай выйдем, потрещим, — кивнул я Пауку.
