— Ладно, Евгений Эдуардович, давай, возбуждай дело, — сказал я следаку уже серьёзно.
Паук посмотрел на меня с недоумением:
— Извините, Максим Сергеевич! С какого-такого перепугу? Сам же видишь, самоубийство явное.
— У него следы побоев и инъекций, Жень. Явно тут не всё чисто.
— Ну и что? — невозмутимо качнул головой Зыков. — Вскрытие, скорее всего, покажет, что причина смерти — падение с высоты. То, что он ширялся где-то или с кем-то подрался накануне — это уже вторично.
— Доведение до самоубийства — есть такая статья, — припомнил я на ходу Уголовный кодекс.
Паук хмыкнул, слегка улыбнувшись:"
"— Максим Сергеевич, ну ты же знаешь, какая это труднодоказуемая вещь. И потом, кто такого здоровенного бугая мог довести до суицида? Ну ты представь. Обычно жертвы такой статьи — это какие-нибудь кисейные барышни, забитые домохозяйки, студенты-ботаники и прочие слабохарактерные элементы, преимущественно женского пола.
— Уж поверь моей чуйке, — негромко ответил я, — не было здесь самоубийства.
— А что тогда? — Паук прищурился, внимательно глядя на меня.
— Чуйку к делу не пришьешь.
— Если бы я знал… — уклончиво ответил я, не рассказывая ему, да ещё при Корюшкине, о своих прежних стычках с Кабаном, то есть Шустовым.
Не настолько мы с Пауком близки, чтобы всё это вываливать. Но как оперативник я намерен разобраться до конца, даже если дело не возбуждено. И хотя материал пойдет в Следственный комитет, никто не запретит мне неофициально, скажем так, провести некоторые оперативно-розыскные мероприятия.
Я задумчиво огляделся вокруг, продумывая план действий, а потом снова повернулся к криминалисту:
— Слушай, Вань, а у тебя-то как на личном фронте, есть какие-то подвижки?
Ваня вдруг покраснел и как-то странно замялся:
— Да… подходил я тут к одной, а она… В общем, обломала…
— Оксана Геннадьевна, что ли? — раскрыл его загадку я с лёгкой улыбкой.
— Ну да. А ты откуда знаешь? — удивлённо глянул на меня криминалист.
— Да весь отдел ржёт, Вань, — я похлопал его по плечу с сочувствием. — Знаешь что, Ваня, я же тебе не зря сразу говорил, тебе другая девушка нужна.
Мягкая, добрая. Ментов в жёны не берут. Поверь.
Я, конечно, лукавил. Бывают разные случаи, и сам я не прочь был бы примерить на себя исключение из этого правила. Но для Вани Оксана явно не подходила. Да и самому мне она была симпатична, что уж скрывать.
— И что делать теперь? — с надеждой посмотрел на меня Корюшкин.
— Слушай, есть у меня на примете одна интересная девушка. Добрая, открытая, мягкая.
