* * *Я зашел домой, а Машка уже стояла возле раскрытого шкафа и что-то напевала себе под нос, складывая вещи в дорожный чемодан на колесиках цвета розового фламинго. Голосок её был тонкий, радостный, она мурлыкала какую-то гадскую модную песенку: «За деньги — да, за деньги — да». Машка, похоже, уже чувствовала себя суперзвездой.
— Ты это куда намылилась? — спросил я, притворяясь удивлённым.
Она резко обернулась, вся вспыхнула счастливой улыбкой и развела руками:
— Макс, у меня же съёмки! У меня фотосессия, меня ждут люди, у меня скоро будет кастинг на обложку, интервью и вообще куча дел!
Она говорила быстро, взахлёб, словно боялась, что если скажет медленнее, всё её счастье тут же исчезнет.
— Ясно, — протянул я, ухмыляясь. — Понятно всё с тобой. Этот Веласкес Попандуро запудрил тебе мозги, значит.
— Не Попандуро, — Машка сердито зыркнула на меня, перестав улыбаться. — Гламуро! Макс, ты почему такой дремучий? Его вся страна знает, а ты никак выговорить не можешь.
— Мне хоть Гламуро, хоть Попандуро — всё одно.
Вот обманет он тебя, прибежишь потом ко мне слёзы лить. Ты там смотри, не ведись сильно, а то мужикам одно надо, сама знаешь.
Машка кокетливо покачала бёдрами, наклоняясь к нижнему ящику шкафа, и, не особо стесняясь, стала складывать кружевное бельё в чемодан. В последнее время она не то что не стеснялась меня, а наоборот, старалась всячески подчёркивать свои женские достоинства, будто хотела вытянуть из меня ответную какую-то реакцию.
— Ой, Макс, ты вечно всё сгущаешь, — вздохнула она.
— «Мужикам одно надо», — передразнила она меня с сарказмом. — Вот тебе, например, почему не надо?
Я удивлённо поднял на неё глаза и осторожно спросил:
— Это сейчас в каком смысле?
Она лишь покачала головой, хитро улыбнулась, но тему развивать не стала, снова вернувшись к чемодану.
Я не стал её отговаривать. Да и к чему? Внезапно свалившаяся на неё поездка в Сочи, съёмки на какой-то престижной вилле, отбор новых фотомоделей — всё это сейчас было даже к лучшему. Время нынче неспокойное, и мне гораздо легче, если мои близкие пока что разъедутся кто куда.
Пусть даже останусь одним в поле воином, но так хотя бы я за них буду спокоен.
Тем временем Машка застегнула молнию чемодана и решительно взяла его за ручку, гордо задрав подбородок:
— Ну всё, Макс, прощай. Ухожу в новую жизнь.
— Какая ещё новая жизнь? — я усмехнулся. — Ты лейтенант юстиции, следователь, сотрудник МВД. Забыла?
— Ой, это дело поправимое, — легко отмахнулась Машка.
