Выдумается же…
Сказал это, будто надеялся, что я действительно тут же все забуду. Я промолчал, но решил пока не давить на начальника. В целом, и так все понятно… Кто и зачем. Мордюков тем временем снова заговорил. Голос стал тише, но в нём появилась особая тяжесть, как у человека, который наконец решился сказать то, что давно сидело внутри.
— Не тот сейчас опер пошёл… Не тот… Вот раньше — были люди. Особенно один.
Он замолчал. Я ждал. Потом он продолжил:
— Майор Малютин. Но погиб он. Потому что… потому что его предали.
Опустил взгляд. Сжал пальцы на бутылке.
— Кто предал? — выдохнул я, весь обратившись в слух.
— Там… один летёха, зелёный совсем, был с ним на задании, — проговорил он, глядя куда-то мимо, будто видел всё заново. — С виду — нормальный пацан. Не глупый, ответственный. А как запахло жареным… обосрался. Испугался. Необстрелянный, сырой ментёнок. И он сбежал. С единственным на двоих автоматом…
Я молчал. Смотрел в его лицо. Там было всё: злость, бессилие и память. Такая, которая не стирается, сколько ни пей.
— В тот момент, когда всё висело на волоске, — глухо продолжал Мордюков, — Лютый остался с бандюками один на один.
Полковник опустил глаза, чуть покачал головой, будто самому себе не верил.
— Всю жизнь потом этот летёха вспоминал… Не забывал…
Снова поднял руку с бутылкой, сделал долгий глоток. Потом выдохнул медленно, провёл рукавом по лицу. Плечи его устало осели, взгляд стал мутным и каким-то отрешенным. Но не от алкоголя — от воспоминаний, от того, что в нём так долго сидело и сейчас всплыло, как дохлая полуистлевшая рыба из ила.
Он посмотрел куда-то в сторону, за горизонт, и тихо продолжил:
— Этот летёха, конечно, когда убежал, все же вызвал подмогу. Как смог, по рации. Но это не… Малютина уже не спасли.
Он не смотрел на меня. Просто замолчал. И в этом молчании был тяжкий груз."
"И в тот момент у меня в голове всплыли звуки — выли сирены на подходе к заброшенному заводу. Я тогда ещё удивился, как быстро подъехали машины, когда умирал.
Думал, Пал Палыч организовал.
Оказывается — нет. Это был он. Этот самый испуганный рыжий летёха. Эх, Сёма, Сёма… Это тебе не кадровичку за коленку лапать…
Мордюков покачал головой, будто не хотел рассказывать дальше, но слово уже вырвалось, и удержать остальное стало невозможно.
— Нашли мы его… — сказал он хрипло. — С простреленной головой. Но, сука, сколько он их забрал с собой… Вокруг кровищи, трупов. Настоящий бой.
Он замолчал, вытер подбородок, сглотнул.
