Народ не любит убийц и просто откажется от продукции. Увы, но очернить меня, пока я не встал на ноги, будет слишком легко.
— Придумал! — он замахал руками, — почему бы мне не сделать вам подарок в качестве извинений? Что скажете? Разрешите мне купить для вас эту броню? — сладко залепетал он, — думаю, это загладит все недоразумения разом.
— Знаете, Вениамин Иванович, а мне нравится! — я хлопнул в ладоши, — думаю, что мы с вами поладим, я ведь в Красноярске надолго.
Вениамин Иванович нервно сглотнул.
Уверен, меньше всего на свете он хотел, чтобы я оставался в городе, но, как говорится, слов из песни не выкинешь, как и меня из Красноярска.
На этом мы и порешили, хлопнув по рукам. Записная книжка Вениамина Ивановича вновь появилась у него в руках. Несколько росчерков ручкой, и чек перешёл в руки довольному Резаку. Ну а дальше… дальше мы попрощались со столь щедрым гостем.
— О! Господи! За что? — Резак приподнял руки к небесам.
— Да ладно вам! — я широко улыбнулся, — здорово ведь получилось!
Глава 9
— Дима! Я очень рад, что тебе каким-то чудом удалось избежать казни! Но это же грабёж среди бела дня! — возмутился Резак, убирая в карман подписанный чек, — Ты же понимаешь, что Вениамин Иванович не просто человек и такой пощёчины тебе не простит? Ты же в прямом смысле угрожал ему расправой!
— Мастер, — я взял чашку кофе со столика, — Вам ещё раз показать мои документы?
Подумать только, только что я получил первые дивиденды, просто потому, что показал эту пластинку зарвавшемуся аристократу.
Ну да, подумаешь, я пригрозил ему смертью, с кем не бывает. Остальное он сам додумал."
"— Я же не виноват, что Вениамин Иванович настолько не разбирается в людях, — я пожал плечами и отпил из чашки кофе, — Он мог бы разговаривать со мной и повежливее.
— Прошу прощения, — в наш разговор влез Аким, — Я не очень понимаю, про что идёт речь и что теперь делать с бронёй.
— Не понимает он… — Резак насупился, — Что делать… — Подгоняй под размеры будущего «Великого Охотника».
Если ты ещё не понял, то он у нас, оказывается кандидатом стал…
Аким тут же выпал в осадок. Нет, он уже догадался, что в моей жизни, кроме виселицы, что-то изменилось, но не до такой же степени.
— И между прочим, — сделав большой глоток кофе, я поднял указательный палец вверх, — Казни я избежать так и не смог. Наш император — крайне жестокий человек.
