– Художник снова совершил убийство.
От этих слов она почувствовала холодок на коже. Уже собиравшийся покинуть комнату, Оддин вернулся к Элейн, сжал ее плечи и серьезно сказал:
– Не возвращайся сегодня в пекарню. Останься здесь хотя бы на несколько дней.
Элейн попыталась отказаться: ей претила мысль быть на попечении чужой семьи, да еще и оставаться в доме Ковина, куда он мог нагрянуть в любой момент. Однако Оддин заверил, что здесь она в безопасности, а у мормэра Нортастера теперь имелись дела поважнее, но Элейн все еще считала это плохой идеей.
Госпожа Торэм сидела за столом, поджав губы, что заставляло чувствовать себя незваной гостьей. Но наконец, хмуря брови, хозяйка дома спросила:
– В чем дело, Оддин? Ты чего-то недоговариваешь.
И Элейн поняла, что госпожа Торэм тревожилась из-за поведения сына, и не зря.
– Художник убил… другую женщину. Не такую, как обычно. Меня это беспокоит.
Неприятное ощущение, тревожное, гнетущее, осталось после этих слов на душе Элейн. Она планировала месть обидчикам, но жизнь в это время двигалась дальше, и другое зло совершалось в мире, несмотря ни на что.
Оддин сказал, что справедливости нет.
Это так.
Элейн печально гоняла бобы по тарелке, размышляя. Даже когда она накажет Ковина и Донуна за их преступления, разве это хоть в какой-то мере заглушит боль потери? Разве вернет ей семью? Вчера эти двое веселились на балу, в то время как Донни никогда не станцует свой первый танец.
Разве восторжествует справедливость там, где убийца не падает замертво сразу, совершив преступление? Как пчела, которая, ужалив, погибает сама.
"
"– У тебя должны быть другие родственники, – прервала вдруг ее внутренний монолог госпожа Торэм, а на вопросительный взгляд Элейн продолжила: – Не верю, что вся твоя родня жила в Думне. Какие-нибудь тетки и дядья наверняка уезжали в другие деревни и города. Выходили замуж, искали работу.
Элейн никогда не думала об этом, но теперь действительно вспомнила о сестре матери, вышедшей замуж за северянина, и двоюродном то ли брате, то ли дяде по отцу, который служил на границе в Хапо-Ое.
Госпожа Торэм удовлетворенно кивнула.
– Напишу пару писем, – сообщила она, завершив завтрак.
Тут Элейн растерялась. А что ей полагалось делать? Она уже готова была предложить помощь девушкам на кухне, как госпожа Торэм предусмотрительно спросила:
– А читать ты умеешь? – Получив кивок в ответ, она продолжила: – У нас есть библиотека. Скромная, по некоторым меркам, но, уверена, на сегодня тебе хватит.
