– Мы делаем вид, что не знаем, и помогаем тебе с делом, на которое ты никогда не получишь нашего благословения. Знаешь, почему? – Она не стала дожидаться ответа и прошипела: – Потому что хотим искупить грехи семьи. И для этого позволяем тебе уничтожить нашу семью. Тебе кажется, что мы делаем недостаточно? Так подумай еще раз.
Элейн не готова была признать правоту госпожи Торэм, поэтому с вызовом взглянула на Оддина. Страдальческая гримаса на его лице не вызвала сочувствия.
– Элейн, он мой брат. Если бы я считал, что его следует убить, сделал бы это сам.
– Я не хочу убивать, – дернула она плечом. – Я просто хочу лишить его того, что для него важнее всего в жизни.
Оддин чуть приблизился к ней: настолько близко, чтобы его слова казались чем-то личным, но не настолько, чтобы другие гости сочли это неприличным.
– Я видел много раз, как люди причиняли друг другу вред, считая это справедливым возмездием. Границы добра и зла размыты, понятие справедливости условно. Мы сами наделяем его каким-то смыслом и удивляемся, если кто-то другой имеет иное мнение.
Элейн недовольно поджала губы, не желая прислушиваться.
– Знала бы ты, сколько раз в моих руках оказывалась жизнь какого-нибудь отъявленного мерзавца. Я точно знал, чья кровь на его руках. Видел безжизненные лица его жертв. Это бывали дети. Когда-то дружная семья. Молодые красивые девушки. Можешь вообразить, как часто я боролся с соблазном причинить ублюдку хотя бы толику боли, что он принес?
Элейн было тяжело слышать это, сердце рвалось на части от того, как несправедливо был устроен мир.
"
"– Я вижу твой взгляд, Элейн, – продолжил он. – Неодобрительный. Полный вызова. Ты думаешь, что я слаб, что прячусь от суровой реальности, пока ты занята возмездием?
Как точно он описал ее чувства! Не желая отвечать, она посмотрела в сторону.
– Поверь, не убить порой может быть куда сложнее. Сдержать гнев, усмирить ярость, поступить по совести. Отдать преступника в руки правосудия вместо того, чтобы заниматься им самостоятельно.
– Я поняла, – пробормотала Элейн.
Между ними повисла долгая, вязкая тишина.
– Мы готовы помогать тебе, – сказала наконец госпожа Торэм. – Но не требуй от нас больше, чем мы готовы дать. Ох, Янина! – Она помахала веером, привлекая внимание какой-то знакомой, и поспешила к той навстречу.
Элейн и Оддин остались одни. Он спросил, что она намеревалась делать теперь, когда все внимание было приковано к Магистру Света. Элейн считала, что это должно стать его защитой.
