– Мама, вы здоровы? – поприветствовал он, в голосе не было и капли заинтересованности.
Она, не вставая, протянула руку, и он поцеловал кончики ее пальцев.
– Я в полном здравии, Ковин, благодарю.
Он бросил взгляд на Оддина, будто тот был не более чем раздражающим предметом мебели или нелюбимой картиной.
– Я предполагал, что обнаружу тебя здесь, – заметил Ковин, а потом внимательно посмотрел на Элейн.
Она упорно делала вид, что заинтересована глиняным стаканом с пивом, но, когда пауза стала невыносимо тяжелой и долгой, несмело подняла взгляд.
Элейн боялась собственной реакции: слишком дерзкого взгляда, слишком искривленных в отвращении губ.
– Бенни-прачка, – протянул Ковин, откладывая в сторону перчатки и соединяя кончики указательных, средних и больших пальцев – тех, что у него разгибались.
– Бенни-прачка? – удивилась госпожа Торэм, и Элейн по тону поняла, что та знала легенду.
– Так мне представили эту девицу. – Ковин многозначительно поднял брови, ясно давая понять, что не поверил ни единому слову.
Хозяйка дома покачала головой.
– Это Элейн. Невеста твоего брата.
Оддин закашлялся.
– Ты напрасно беспокоишься, дорогой, – обратилась к нему госпожа Торэм, при этом не оборачиваясь, а продолжая смотреть на старшего сына. – Уверена, наоборот: теперь, когда мормэр Нортастера знает правду, твоя невеста в этом городе будет в полной безопасности."
"Элейн, до сих пор сидевшая как изваяние, бросила взгляд на хозяйку дома.
Это был хитрый ход. Хорошее объяснение присутствию Элейн в доме и возможная дополнительная защита.
Губы Ковина тем временем расплылись в неприятной улыбке. Он сел на соседний с Элейн стул – слишком близко, – и с интересом уставился на ее профиль. Она невольно повернулась к нему, чтобы прошептать:
– Мой господин?
Ее пальцы нервно сжали столовый нож. Она и в самом деле не успела бы всадить его Ковину в шею? Точно так же, как он сам сделал это с ее отцом? Это казалось так просто… Никогда и никому она не желала зла с такой страстью.
Видимо, Элейн слишком долго смотрела на шею Ковина, так как он прочистил горло и чуть поправил ворот черного с серебряной нитью камзола.
– Так может, Элейн, невеста моего брата, ты скажешь, откуда родом? – произнес он совсем тихо, будто забыл, что в комнате присутствовал кто-то еще.
– Я из Лимеса, – сказала она полуправду.
Ковин удовлетворенно кивнул. Теперь он верил.
