Чем ближе к центру, тем выше становились дома, тем более заполненными людьми и повозками – улицы. Чаще стали попадаться таверны и лавки. Вдоль дороги бродили мальчишки-коробейники.
Из чужих рассказов Элейн знала, что в каждом крупном городе есть ратуша, где трудятся управляющие землями, располагаются советы и суды. Поскольку Ковин был мормэром Нортастера, одного из самых больших городов Мидленда, Элейн не сомневалась, что искать его следовало именно в ратуше. Поэтому она устремилась к главной площади.
Она без труда нашла высокое здание с острыми шпилями и стрельчатыми окнами.
Ратуша была украшена богаче других зданий, фасад сплошь покрывали скульптуры. На восьмиугольной, почти круглой башне располагались большие часы.
Напротив ратуши были оборудованы стойла, там-то за совсем небольшую плату Элейн и оставила лошадь. Сама же направилась ко входу. Двое солдат в синей форме охраняли массивные ворота; Элейн они сообщили, что горожане могли попасть на прием к помощнику мормэра лишь раз в месяц.
В здание ее не пустили.
Ничуть не огорчившись, она отошла к небольшому дереву, что росло в нескольких метрах, и, оперевшись о него спиной, стала ждать. День близился к вечеру, и Элейн предположила, что скоро Ковин Торэм должен покинуть рабочий кабинет, чтобы отправиться домой.
Два часа ожидания тянулись вечность. Уставшее тело Элейн напрягалось каждый раз, когда кто-то выходил из ратуши. Она ждала увидеть то самое лицо, но вновь и вновь испытывала разочарование.
Наконец в проеме появился молодой мужчина с пшеничного цвета волосами, зачесанными назад.
Он был высоким, стройным, с узкими плечами и длинной шеей. Черное облачение государственного служащего сидело точно по фигуре, за спиной развевался плащ с серебряной вышивкой. На первый взгляд можно было сказать, что лица Ковина и Оддина были одинаковы. Но, присмотревшись, любой заметил бы, что черты Ковина были заостреннее: нос – уже, губы – тоньше, глаза смотрели на мир с подозрением и презрением. Лишь на мгновение Элейн встретилась с Ковином взглядом, и ей показалось, что ее пронзили тысячи иголок.
На миг она вернулась на десять лет назад.
Он же, кажется, ничего не заметил. Стремительной походкой прошел к ожидающей его карете, запряженной двумя белоснежными лошадьми. Не теряя ни секунды, Элейн, морщась от боли после долгого путешествия в седле, подбежала и вскочила на перекладину, скрепляющую два задних колеса. Это место было предназначено для слуг или почтовых курьеров.
