Потом в Альбе произошло еще одно убийство. И еще одно. Год я пытался поймать душегуба, но затем был вынужден приехать в Нортастер на месяц. Мать серьезно заболела, не мог оставить ее одну. И спустя пару недель убийство произошло в Нортастере. Тот же почерк: худощавая светловолосая девушка, от груди до паха – выцарапанные рисунки. Я начал расследование, но ничего не нашел. Меня ждали в Альбе, я вернулся. И вскоре убийца тоже показал себя в Альбе. Так я понял, что не я преследую его, а он меня.
У Элейн мурашки пробежали по спине.
Каково это – знать, что за тобой постоянно наблюдает какой-то ненормальный?
– Иногда я почти ловил его, но он ускользал. Иногда мне казалось, что мы менялись местами, и я становился преследователем. Но затем снова – пфф! – Он резко выдохнул, изобразив, будто туман рассеивается перед его носом. – В Кападонию я приехал как раз из-за него: улики показали, что Художник отправился в Хапо-Ое, затем в Лимес. Но идея ехать туда была не так хороша, как мне представлялось: ни один кападонец не выдал бы этого убийцу, даже если бы на его счету были тысячи жертв.
Потому что я – карнаби.
Элейн фыркнула:
– Конечно! Глупо было расхаживать по Лимесу в этой синей форме. Вы могли тыкать пальцем в глаза прохожим, и то желающих помочь было бы больше.
Оддин печально усмехнулся.
Она встала.
– Означает ли сказанное вами, что я не подхожу под описание возможной жертвы? И все-таки могу ходить одна?
– Разумеется, нет. Нет никаких гарантий, что, оказавшись без подходящей кандидатуры под рукой, он не сойдет с ума окончательно и не попытается убить другую девушку.
Элейн снова бросила взгляд на стол и невольно заметила любопытную запись на пергаменте.
– «Покайся в грехах, и на тебя снизойдет свет», – прочитала Элейн. – Сказания Глен Мора?
Оддин протянул вопросительное: «Мм?» Она ткнула пальцем в лист с рисунком. Длинная полоса кругов, волнистых линий, квадратов и прочих символов складывалась в строчку, которую Элейн скорее вспомнила, чем поняла.
– Необычно видеть здесь, в Мидленде, строки из «Сказаний Глен Мора»; они считаются нашим, кападонским наследием.
Оттолкнувшись от подоконника, Оддин в два шага оказался рядом со своим столом. Нависнув над Элейн, всерьез испугавшейся, что он сейчас ударит ее, спросил:
– Это имеет для вас какой-то смысл?
– Конечно, это же запись на языке древних, – дернула Элейн плечом, словно не видя в этом ничего особенного.
Да, она была прачкой, но ведь родилась дочкой главы клана.
