– А могла ведь оказаться ты на ее месте! – всплеснула руками кухарка Мари, пока обе прачки, Элейн и Каталина, завтракали лепешками с молоком. – Бегаете ночами по городу, одни совсем, и вот! На, не реви. – Мари сунула ей тарелку с мочеными яблоками.
Но разве могла еда утешить в горе? Каталина знала: никто не даст ей упиваться тоской весь день, потому старалась выплакать все слезы разом.
– Лана была моей близкой подругой, – сокрушалась она. – Многие говорили даже, что мы с ней похожи, как сестрицы. Надо было мне ее проводить!
– И что бы ты сделала? – дернула плечом Элейн, хмуро глядя на яблоки.
– Мари права, ты могла просто оказаться на ее месте.
– Я гораздо сильнее! – воскликнула Каталина, утирая слезы. – Я смогла бы справиться с душегубом.
– Ой, да поди ж ты! – сердито отозвалась Мари. – Справилась бы она. Давай-ка лучше сегодня оставь свои дела Элейн, даром, что ли, ее к нам поставили, а сама отправляйся к себе и передохни до обеда.
Элейн не возражала, хорошо зная, что такое потеря.
– Ступай-ка, Элейн, найди Робо, – продолжила раздавать указания Мари. – Пускай по постельному тебе скажет. Сегодня суббота, так надобно менять или нет. Марта, вторая прачка, не работает, одной-то тебе тяжко будет. Может, до завтра дождется?
Робо, мажордом, будто специально убегал от Элейн: стоило ей зайти в одну комнату, ей сообщали, что он только что ушел, к примеру, в кладовую. Она шла в кладовую, но мальчишки, должно быть дети кого-то из прислуги, докладывали, что он только что был здесь, но отправился в сад.
Там садовник кивал, Робо был здесь, но вернулся в дом. Поместье Торэма было не настолько огромным, но поймать мажордома оказалось делом почти невыполнимым.
В который раз ее, порядком раздраженную, отправили во внутренний дворик. Элейн вышла туда, услышала мужской голос и, поспешив на звук, обогнула беседку. А там застыла на месте. Вместо Робо перед ней оказались Торэмы. Ковин сидел за столом в плетеном кресле. Вальяжно развалившись, он с недовольством глядел на брата.
Второй стоял, сложив руки на груди, его синяя форма казалась более свежей, чем когда они с Элейн виделись в последний раз. Она всегда невольно обращала внимание, выглядела ли одежда у других постиранной или, казалось, они носили ее пару недель.
Было ясно, что Элейн прервала не слишком приятный разговор. Мужчины, впрочем, быстро переключили внимание на нее, будто забыв, о чем беседовали.
– Вы? – изумился Оддин.
