Но не бойтесь, за этим свирепым фасадом скрывается доброе сердце!
Элейн не могла не усмехнуться: все это было сказано так наигранно, что не оставалось сомнений: Торэм шутил. И это действительно прозвучало смешно. Черты лица его хоть и были грубоватыми, челюсть тяжелой, а брови широкими, назвать облик свирепым было уж никак нельзя. Светлые глаза светились мальчишеским задором, а выразительные губы то и дело складывались в улыбку. Если бы это был кто-то другой, Элейн назвала бы его обаятельным. Но ей было известно, какое «доброе сердце» скрывалось на самом деле! На рынке она отчетливо увидела истинную сущность убийцы.
– Ну так что, будете моим попутчиком? – спросила она, стараясь отстраниться от собственных мыслей и сосредоточиться на деле.
– Конечно, – отозвался Торэм, – с удовольствием. Как вы путешествуете? У вас своя лошадь?
Об этом она не подумала. Хотелось сыпать проклятиями.
– Пока не знаю, – выкрутилась Элейн.
– А где остановиться, есть? – участливо поинтересовался он. – В эту ночь я еще останусь в Нортастере.
Отправлюсь в Альбу послезавтра. Это вам подойдет?
Она заверила его, что место для ночлега имелось, и они договорились встретиться через день на этой же ратушной площади в полдень.
Торэм ушел, а Элейн еще какое-то время задумчиво прогуливалась по брусчатке, думая, как быть с Ллойдом и лошадью. Если расстаться со своим спутником она готова была в любой момент, хотя и испытывала по этому поводу небольшие сожаления, то задачка с лошадью казалась неразрешимой. У нее не было столько денег, чтобы взять животное в аренду.
Ллойд тоже вряд ли поделится. Торэм предлагал скакать верхом на одной лошади, но это казалось немыслимым.
Подняв голову, она снова увидела Торэма, решительно шагающего ей навстречу. Удивленно вскинув брови, она поспешила к нему.
– У вас поменялись планы? – спросила Элейн, останавливаясь перед ним и заставляя того резко остановиться.
Он вопросительно поднял бровь.
– Что-то случилось? – с почти искренней тревогой допытывалась Элейн.
Точнее, тревога была искренней, но беспокоилась она не за него.
Не хотелось, чтобы что-то испортило ее планы. А Торэм выглядел так, будто его постигло огромное горе: лицо бледное, под глазами небольшие синяки, взгляд колючий.
– Вы мне скажите, – процедил он.
Элейн занервничала. Что могло случиться, что он вдруг изменил свою приветливую манеру на столь холодную?
– Я… я не понимаю, – она растерянно вглядывалась в его лицо. – Я знаю, что за этим суровым фасадом скрывается доброе сердце.
