Все указывает на то, что это сделал Художник, но…
– Слишком удивительное совпадение, – кивнула Элейн. – Что с Ковином? Где он?
Оддин вздохнул:
– Вчера мать обработала его раны, оставила поправляться в комнате. Трудно сказать что-то о самочувствии. Якобы он не мог даже встать. Но не знаю, насколько этому можно верить. Я бил, стараясь контролировать силу.
Она кивнула.
– Утром, когда меня вызвали, он был у себя. Это все, что мне известно.
– Был? Ты его видел?
– Слышал, – скривился Оддин. – Он велел девушкам принести ему завтрак.
Элейн закусила губу. Все ускользало из рук, как сорочка, случайно оброненная в быструю реку. Может, прав был Феолор? Следовало просто смириться с тем, что случилось, и продолжать жить своей жизнью?
Они остановились у насыпной набережной Кузнечного ручья. Оддин достал свою саблю и принялся бездумно чертить что-то на земле.
– В последнее время меня постигают одна неудача за другой: Художник на свободе, брат бесчинствует и устраивает кровопролитие, погибает человек, которого я должен был защищать…
– Да, – кивнула она, – ты мог бы справляться получше.
Заметив горечь во взгляде Оддина, Элейн почувствовала укол совести. Но она ничего не смогла с собой поделать: смерть Магистра, с которым, как оказалось, она познакомилась накануне, лишила ее моральных сил. Хотелось найти виноватого.
Она мрачно глядела под ноги.
– Неправильно, – произнесла она, кивнув на рисунки Оддина.
Он застыл. Поднял на нее обескураженный взгляд.
– Ты рисуешь неправильно, тут какая-то ошибка.
– Поясни, – выдохнул он.
– Ты рисуешь эту волнистую линию, то есть слово после должно отвечать на вопрос «Какой?». Дальше идет слово «прощение». Переделываем его, чтобы получилось «какой» – например, «прощающий». А дальше ты рисуешь «бежать». Но здесь не может быть действия, должен быть предмет или человек…
Элейн не говорила ничего особенного, но Оддин казался настолько изумленным, что можно было предположить, она открыла тайну сотворения мира.
– Откуда ты это… что это… ты понимаешь, что тут?
Он принялся кружить вокруг, будто вокруг какой-то диковинки.
Она закатила глаза.
– Да, я все-таки дочь главы клана. Меня и братьев обучали письму древних.
– Древних?
– Людей, которые жили на наших землях до нас. Ты что, не слышал про язык древних?
Оддин не стал отвечать, взял ее за руку и куда-то потащил. Всю дорогу до Храма Света он что-то бормотал себе под нос. Когда Элейн дважды не получила ответ на вопрос, куда они шли и что вообще случилось, она оставила попытки.
