Это довольно неудобно, так как у меня теперь только одна рабочая рука: требуется больше времени, чтобы взять кружку, наполнить ее и выключить кран. Все это время раздраженная женщина за моей спиной действует мне на нервы.
Я поворачиваюсь к ней, чтобы услышать, что она позвонила в полицию. Но она просто молча сверлит меня взглядом.
– Мне нет дела до вашего дерьма. Хотите, звоните в полицию. Делайте что угодно, но я не уеду из этой чертовой дыры, пока не поговорю с ней. – Глотнув воды, я пересекаю маленькую, но безукоризненно чистую кухню и встаю рядом с ней.
– Как ты здесь оказался? Ты был в Лондоне, – резко отвечает Кэрол.
– Есть такие штуки, называются «самолеты».
Она закатывает глаза.
– Думаешь, если пролетел полмира и объявился здесь до рассвета, тебе рады? – закипает она. – Она вполне ясно выразилась, почему ты не оставишь ее в покое? Ты только причиняешь ей боль, и я не собираюсь просто стоять и смотреть на это.
– Я не нуждаюсь в вашем одобрении.
– Ты ей не нужен, – огрызается Кэрол, вырывая стакан из моих рук, словно это заряженный пистолет.
Со стуком ставит его на стол и встречается со мной взглядом.
– Знаю, я вам не нравлюсь, но я ее люблю. Я совершаю ошибки – слишком, черт возьми, много ошибок, но, Кэрол, если вы думаете, что я оставлю ее здесь с вами после всего того, что она видела, после всего того, что она испытала, значит, вы еще более ненормальная, чем я думал. – Я забираю стакан, просто чтобы позлить ее, и делаю еще один глоток.
– С ней все будет в порядке, – холодно произносит Кэрол. На секунду она замолкает, и в ней будто что-то меняется. – Люди умирают, и она это переживет!
Последнюю фразу она произносит громко, очень громко. Надеюсь, Тесса не услышала ее бездушное замечание.
– Вы серьезно? Черт, да она же ваша дочь, а он был вашим мужем… – Я умолкаю, вспомнив, что эти двое даже не были официально женаты. – Ей больно, а вы ведете себя как бессердечная стерва, и именно поэтому я не оставлю ее здесь с вами.
Лэндону не стоило позволять вам ее забрать.
Кэрол возмущенно откидывает голову:
– Позволять? Она моя дочь.
Стакан в моей руке дрожит, и вода проливается на пол.
– Может, тогда следует вести себя соответственно и помочь ей?!
– Помочь ей? А кто поможет мне?
Ее бесчувственный голос надламывается, и я потрясенно наблюдаю, как женщина, по моему глубокому убеждению, сделанная из камня, опирается на стол, чтобы не упасть.
