Мы неоднократно обсуждали это и раньше, но она отказывалась признать очевидное.
Я копаюсь в глубинах своего затуманенного, страдающего от похмелья разума, ища какую-нибудь зацепку, и в конце концов нахожу.
Это случилось, когда мама улетела в Лондон после Рождества.
Тесса подняла на меня обеспокоенные глаза:
– Хардин?
– Да? – ответил я, зажав ручку в зубах.
– Поможешь мне вынести елку, когда закончишь работать?
На самом деле я не работал, а писал, но она об этом не знала. У нас выдался длинный, насыщенный день.
Я подловил ее, когда она возвращалась с обеда с этим гребаным Тревором, и, прижав к столу, оттрахал до потери пульса.
– Да, подожди минутку.
Я перелистнул пару страниц, опасаясь, что она наткнется на них во время уборки, и поднялся, чтобы помочь с крошечной елочкой, которую она наряжала вместе с моей мамой.
– Над чем ты работаешь? Что-нибудь интересное?
Тесса потянулась к моей видавшей виды папке – она всегда жаловалась, что я бросаю ее где ни попадя. Следы от кофейных кружек и ручек на потрепанной коже приводили ее в бешенство.
– Ничего особенного.
Я выхватил папку у нее из рук прежде, чем она успела ее открыть. Тесса отпрянула, явно удивленная и немного обиженная моей реакцией.
– Прости, – тихо проговорила она. Ее красивое лицо омрачилось, и я, бросив папку на диван, взял ее за руки. – Я просто спросила, не хотела подсматривать или расстраивать тебя.
Черт, какой же я был придурок.
Я и сейчас такой же.
– Все в порядке, просто не лезь в мою работу. Мне не…
Я не мог придумать подходящую отговорку, потому что до этого не запрещал ей трогать свои вещи.
Раньше, если мне казалось, что черновик ей понравится, я непременно его показывал. Она это любила, а сейчас я по непонятной для нее причине разозлился.
– Хорошо. – Она отвернулась и начала снимать украшения с того жуткого дерева.
Несколько минут я пялился в ее спину, ломая голову, что же меня так рассердило. Если бы Тесса прочла мою писанину, что бы она почувствовала? Понравилось бы ей? Или она пришла бы в ужас и закатила истерику? Я не знал и сейчас не знаю, поэтому она до сих пор ни о чем не подозревает.
– Хорошо? Это все, что ты можешь сказать? – спросил я, нарываясь на ссору. Ссориться лучше, чем игнорировать друг друга. Кричать лучше, чем молчать.
– Я больше не буду трогать твои вещи, – ответила она, даже не обернувшись. – Не знала, что ты так расстроишься.
– Мне…
Я отчаянно пытался найти повод, чтобы поругаться. И начал попросту придираться.
