Снаружи, прислонившись к стене, разрисованной под Бэнкси, стоит Хардин.
– Ты не говорила, что Делайла и Саманта – соседки по комнате, – говорит он мне с ходу. И улыбается так широко, что у него даже кончик носа задирается.
– Да, кошмар, – качаю я головой, закатывая глаза. – Особенно потому, что их зовут совсем не так, и ты это знаешь.
Хардин смеется.
– Но это очень прикольно. Каковы шансы, а? – Он прижимает руку к груди и весь трясется от смеха. – Прямо какая-то чертова мыльная опера.
– И ты говоришь это мне? Именно мне приходится иметь с этим дело.
Бедный Лэндон, ты бы видел его лицо, когда мы в тот вечер встретились с Софией и ее подругами, чтобы посидеть в каком-нибудь уютном месте. Он чуть со стула не упал.
– Ой, не могу больше, – хохочет Хардин.
– Только не смейся над этим при Лэндоне, ему и так нелегко разбираться с ними обеими.
– Да-да, конечно. – Хардин закатывает глаза.
В этот момент поднимается ветер, и длинные волосы Хардина начинают колыхаться вокруг его головы. Не удержавшись, я показываю на него пальцем и разражаюсь смехом.
Лучше уж смеяться, чем, например, спрашивать Хардина, зачем он приехал в Нью-Йорк.
– Так я гораздо красивее, и девушкам есть за что подергать, – шутит он, но от этих слов мне становится не по себе.
– Вот как, – отвечаю я, продолжая смеяться, чтобы он не понял, как у меня кружится голова и как больно в груди от мысли, что к нему прикасаются другие женщины.
– Эй. – Дотянувшись до меня, он заставляет меня посмотреть ему прямо в глаза, словно мы на тротуаре совершенно одни.
– Я просто пошутил. Это была абсолютно тупая, идиотская, дебильная шутка.
– Да ладно, все нормально, – улыбаюсь я ему, заправляя за ухо выбившуюся прядь.
– Может, теперь тебе все нипочем, и ты даже бродяг уличных не боишься, но врать ты так и не научилась, – говорит он с вызовом.
Я стараюсь обратить все в шутку:
– Эй, не смей так говорить о Джо. Он мой друг. – Я показываю Хардину язык, как раз когда мы проходим мимо целующейся парочки на скамейке.
– Ставлю пять баксов, что меньше чем через две минуты он засунет руку ей под юбку, – намеренно повысив голос, произносит Хардин.
Я игриво толкаю его в плечо, и он обнимает меня за талию.
– Не распускай руки, Джо это не понравится! – Я грозно сдвигаю брови, и Хардин хохочет:
– У тебя что, какая-то любовь к бездомным?
В голове сразу всплывает образ отца, и я прекращаю смеяться.
– Черт, я не это хотел сказать.
Я поднимаю руку и улыбаюсь:"
"– Все в порядке. Правда.
