Как снова очнется, мы сообщим, что вы заходили и что с его котом все в порядке. — Она зачем-то подмигнула животному и ушла.
— Ты что-нибудь понял? — спросила я своего временного питомца.
Тот жалобно мяукнул и потерся о мои ноги.
— Да не бойся, не брошу я тебя. Понятия не имею, как и зачем я в этом мире... Но вероятно, чтобы заботиться о малышке Софи и о тебе, раз уж вы оба внезапно остались одинокими и никому, кроме меня, не нужными.
Кот глянул вопросительно, а я погладила его по голове и шепнула:
— Это тайна, пушистик.
Все так запутанно и странно. Несколько дней прийти в себя и осознать не могу. Ну да ладно, выращу я ее, куда деваться-то теперь. Обживусь, привыкну, разберусь, что тут и как в вашем мире. Она милый спокойный ребенок, я уже почти привыкла к ней. Не представляю, что бы я делала, если бы она оказалась истеричной или с проблемами. Чужого ребенка не так-то просто принять, да? Хотя что ты можешь об этом знать? Ладно, пошли домой. Там мастер Ханк развлекает нашу малявку.
На следующий день меня с раннего утра, еще с завтрака, студенты провожали хмурыми взглядами. Они были недовольны. Кто-то тем, что пришлось выполнять задание и записывать наблюдения. Кто-то — что их приворот сняли и объект, который они приворожили, оказался свободен и очень-очень зол. А эти третьи были в бешенстве оттого, что все это время их использовали и обманывали.
Дураков здесь не училось. Все жертвы искусственно навязанных чувств быстро осознали, что произошло. Даже те, кто не умел сам готовить выданный мною вчера эликсир.
— Что это с ними? — спросила меня в столовой магистр истории магии. — Чем вы так успели огорчить учеников, что они так на вас смотрят? Вроде рано еще горевать из-за оценок, занятия только начались.
— Я их всех вчера напоила эликсиром против приворота. Не отворотным зельем, а именно эликсиром, снимающим вообще все виды навязанных чувств.
— Зачем? — опешила она.
— Дала задание разобраться с его составом, определить, что это было, и записать наблюдения за своим состоянием.
— И как?
— Вот сейчас на парах и узнаю.
— Мари, а если серьезно? Зачем вы это сделали? — остро взглянула на меня Нора.
— Не выношу насилия над личностью. В чувствах, в любви должна быть свобода воли, — ответила я, не вдаваясь в подробности.
Преподаватели переглянулись, кто-то выразительно округлил глаза, но задавать вопросов не стали."
"Аналогичный вопрос мне задал один из парней старшекурсников на первой же паре.
