Огонек приближался медленно, и луч фонаря шарил по стенам, словно владелец фонаря был напуган и не уверен.
— Кто ты? — спросил Мокрица. — Если не ответишь, стреляю!
— Господин Мекиль! — донесся голос. — Это вы, господин Мекиль?
— Я.
Мокрица вышел на середину прохода. Шел Джинь. Нельзя показывать страха. Они все послушны, пока тебя боятся.
— Ну что там?
Мокрица не ждал добрых вестей.
— Их нет.
Джинь как-то обмяк, ослабел."
"— Я не думал, что увижу вас, — сказал он. — Я боялся, что вас уже нет.
— Не пори чепуху, — оборвал его Мекиль.
— Объясни толком. Они побили бунтовщиков?
— На баррикаде стоит прожектор и светит вдоль туннеля. Не подойти. Я сначала думал, что наши там. Ведь прожектора только у нас. Я пошел по туннелю, а они стали в меня стрелять. Я стал кричать, что я свой, что я от вас. А они стали смеяться и кинули мне вот это. И сказали, чтобы я отнес вам, господин Мекиль. Они оскорбляли и меня и вас, господин Мекиль.
За словами Джиня слышалась мольба: «Разубедите меня, всемогущий господин Мекиль.
Этого же не может быть!»
— Дай то, что тебе передали для меня.
Джинь достал из кармана мешочек и протянул Мокрице, рука дрожала. Мешочек был увесистый. Мокрица развязал его, и на ладонь ему высыпалась кучка блестящих опознавательных знаков погибших стражников. Мокрица отшвырнул горсть знаков в сторону, и они дробью простучали по стене туннеля.
— Все ясно, — сказал Мокрица. — Измена. — Он не был уверен, что в самом деле была измена. Но так надо было сказать. — И мы их жестоко покараем.
Слова и, главное, тон успокоили Джиня.
— Так точно, господин Мекиль.
Джинь не задумывался, почему директор в одиночестве разгуливает по темным туннелям. Наверно, в этом был смысл, недоступный пониманию агента.
Мокрица пошел вместе с Джинем обратно к штабу.
— Они идиоты, — сказал он. — Они проникли с помощью измены в наши ряды и смогли заманить один из наших отрядов. Но вместо того чтобы наступать, они сидят за баррикадой.
Джинь послушно кивнул.
— Они не знают правил войны, — продолжал Мокрица.
— Их никто не учил этому. Главное — быстрота, и мы их обгоним.
Важно было предупредить засаду, которая не принимала участия в бою и ждала, когда убегающие бунтовщики попадутся в ловушку. Если Мокрица сумеет вывести стражников оттуда, не все проиграно. А здесь бой кончился. Мокрица не верил в возможность поражения, но, когда оно стало реальным, он мысленно поблагодарил судьбу, спасшую его, и стал планировать снова. Он был человеком действия.
