Между человеком и тигром лежал измазанный высохшей кровью кинжал.
Такаси подошел, нагнулся, отвел с лица незнакомца спутанные волосы. Человек дышал, но был в беспамятстве.
Такаси измучился, пока дотащил человека до дороги. Все было бы не так плохо, если бы спасенный не пришел в себя. Этот момент Такаси упустил, потому что тащил человека, перекинув его через плечо. Очнувшись, человек, видно, вообразил, что его тащат в берлогу, чтобы сожрать, и потому не нашел ничего лучше, как вцепиться зубами в шею Такаси.
От неожиданности Такаси сбросил человека, и тот больно грохнулся о камни.
Но тут же вскочил и, прихрамывая, бросился наутек. Такаси не сразу последовал за ним. Он провел рукой по шее, ладонь была в крови.
— Эй! — крикнул он вслед человеку. — Погоди.
Человек должен был услышать. Он бежал медленно, спотыкался, один раз упал и с трудом поднялся. Наконец, углядев какую-то щель в бетонной плите, он попытался забиться в нее, но щель оказалась слишком узкой.
Такаси подошел к нему. Человек лежал, уткнув лицо в землю.
Он опять потерял сознание, и на этот раз, памятуя о его злобном нраве, Такаси взял человека под мышки и потащил к дороге, пятясь и спотыкаясь о кирпичи.
Начался дождь. Он шел нерешительно, редкими, крупными каплями, капли утопали в пыли и щелкали по бетону. Спина Такаси была теплой и мокрой от собственной крови. Вот в таком виде его и обнаружил Станчо Киров, который решил погонять по развалинам починенный вездеход.
Вместо того чтобы соскочить с вездехода и помочь, Станчо начал задавать вопросы.
— Это кто такой? — спросил он. — Это не наш.
Такаси осторожно положил человека на землю и сказал:
— Наверно, туземец. Отвезешь нас, потом съездишь к тем развалинам и подберешь мертвого тигра. Кирочка, если не ошибаюсь, умоляла тебя раздобыть ей шкуру.
— Ты убил? — удивился Станчо.
Они вместе положили человека на сиденье вездехода.
— Нет, — сказал Такаси. — Его убил этот витязь.
— Не может быть, — сказал Станчо. — Я бы на тигра с голыми руками не пошел.
— У него был нож.
Станчо завел двигатель, и вездеход поплыл над щебнем и репейниками.
— Все равно бы не пошел, — сказал убежденно Станчо.
— У него не было другого выхода, — сказал Такаси. Помолчал, глядя на человека, распластанного на заднем сиденье, и добавил: — Он и со мной пытался разделаться, как с тигром.
Он предоставил Станчо возможность взглянуть на свою шею.
— Ты с ума сошел, — сказал Станчо, увеличивая скорость. — Непонятно, на чем у тебя голова держится.
