Два других поспешили, поползли, подпрыгивая, наверх, где тоже было отделение с какими-то машинами, как капитанский мостик на пароходе, только без окон.
— Три двери, — повторял трепанг. — Но за последней дверью, возможно, не будет воздуха. Или будет не такой, как в нашем отделении. Сразу не входи. Подождем, пока наполнится. Ясно?
Трепанги всегда говорили ясно, они очень старались, чтобы Надежда понимала их приказы и просьбы. За первой дверью Надежда как-то была. Помнила, что там широкий проход и по стенам стоят запасные глупышки.
Как мертвые. Трепанги сказали ей, что там глупышки подзаряжаются, отдыхают. Почему она туда попала и когда это было — Надежда не помнила. Но коридор с мертвыми глупышками в нишах запомнился отчетливо.
— Они тебя не тронут, — сказал Дола.
— Не успокаивай, — сказала Надежда.
— Только не рискуй. Без тебя нам не выбраться. Помни это.
— Отлично помню. Не волнуйся.
Надежда провела ладонью по квадрату в стене, и дверь отошла в сторону. В том коридоре был странный запах, сладкий и в то же время горелый.
Все ниши были заняты.
— Им приходится теперь дольше подзаряжаться, — сказал Дола, ползший сзади. — Ты видела, что их меньше стало в наших отсеках?
— Да, заметила, — сказала Надежда. — Не забыть бы взять шарики.
— Шарики?
— Я о них говорила.
— Осторожнее!
Один из глупышек вдруг резко выскочил из ниши и поехал к ним, собираясь загородить дорогу и, может, отогнать их обратно. Глупышка спешил устранить непорядок.
— Быстрее, — сказал Дола. — Быстрее.
Надежда побежала вперед и постаралась перепрыгнуть через глупышку, бросившегося к ней под ноги.
Но глупышка — как это она забыла? — тоже подпрыгнул и ударил ее током. К счастью, несильно. Наверно, сам не успел подзарядиться. Надежда упала на колени и выронила палку. Ушиблась больно и даже охнула. Ноги у нее были уже не те, что несколько лет назад. Она ведь в техникуме играла в волейбол. За «Медик». Второе место в Ярославле. Только это было очень давно.
Глупышку остановил Дола, который тоже имел такую же палку, как у Надежды, только покороче.
— Что с тобой? — спросил он. Голос у трепанга шипящий, без всякого выражения, но по ощущению в голове Надежда поняла, как он волнуется.
— Ничего, — сказала Надежда, поднимаясь и заставляя себя забыть о боли. — Пошли дальше.
До следующей двери было шагов двадцать. Еще один глупышка стал вылезать из ниши, но делал он это медленно.
— Машина уже получила сигнал, — сказал Дола. — Они с ней связаны.
