Все сняли маски, и с масками исчез беззаботный дух праздника. Мушкетеры, алхимик, неандерталец в синтетической шкуре, прекрасная фрейлина забыли о том, что они на карнавале, забыли, как одеты. Они были врачами, вакуумщиками, механиками, спасателями. А карнавал остался в прошлом… И музыка, которая волнами докатывалась до лифта, и мерный шум зала были не более как фоном в трезвой действительности…
* * *Уже под утро Павлыш стоял у носилок, вынесенных из медотсека Шахты, и ждал, пока лунобус развернется так, чтобы удобнее было занести в него пострадавших.
Сквозь прозрачную стену купола светила полосатая Земля, и Павлыш разглядел циклон, собирающийся над Тихим океаном. Водитель выскочил из кабины и отодвинул заднюю стенку лунобуса. За ночь он осунулся.
— Ну и ночка была, — сказал он. — Троих отправляем?
— Троих.
Носилки были накрыты надутыми чехлами из пластика. Дежурные нижнего яруса Шахты, получившие тяжелые ожоги, спали. Их сегодня же эвакуируют на Землю.
Салиас, щеки которого были покрыты рыжей, выросшей за ночь щетиной, помог Павлышу и водителю погрузить носилки в лунобус.
Он оставался в Шахте, а Павлыш сопровождал пострадавших в Селенопорт.
Только через час Павлыш окончательно освободился и смог вернуться в большой туннель города. Прожектора были выключены, и потому воздушные шары, гирлянды цветов и потухших фонариков, свисавших с потолка, казались чужими, непонятно как попавшими туда. Пол был усеян конфетти и обрывками серпантина. Кое-где валялись потерянные бумажные кокошники, полумаски и смятая мушкетерская шляпа.
Одинокий робот-уборщик в растерянности водил раструбом в углу. Ему еще не приходилось видеть такого беспорядка.
Павлыш подошел к эстраде. Несколько часов назад он стоял здесь и ждал Марину Ким. Вокруг было множество людей, а Бауэр в черной сутане танцевал с зеленой русалкой…
К ножке рояля липкой лентой была прикреплена записка. На ней крупными квадратными буквами было написано:
«ГУСАРУ ПАВЛЫШУ».
Павлыш потянул записку за уголок. Сердце вдруг сжалось, что он мог сюда и не прийти.
На листке наискось бежали торопливые строчки:
«Простите, что не смогла подойти вовремя. Меня обнаружили. Во всем я виновата сама. Прощайте, не ищите меня. Если не забуду, постараюсь отыскать вас через два года. Марина»."
"Павлыш перечитал записку. Она была словно из какой-то иной, непонятной жизни. Золушка плачет на лестнице. Золушка оставляет записку, в которой сообщает, что ее настигли, и просит ее не искать.
