Даже одной перестройки много для одного человека.
— Жаль.
— Почему?
— Это очень интересно — все испытать.
— Достаточно одного раза.
— Вы чем-то расстроены? Вы устали?
— Да, — ответил Драч.
Девушка осторожно протянула руку и дотронулась до панциря.
— Вы что-нибудь чувствуете?
— По мне надо ударить молотом, чтобы я почувствовал.
— Обидно. Я вас погладила.
— Хотите пожалеть меня?
— Хочу. А что?
«…Вот и пожалела, — подумал Драч. — Как в сказке: красавица полюбит чудище, а чудище превратится в доброго молодца.
У Геворкяна проблемы, датчики, графики, а она пожалела — и никаких проблем. Ну, разве только высмотреть поблизости аленький цветочек, чтобы все как по писаному…»
— Когда выздоровеете, приезжайте ко мне. Я живу под Таллином, в поселке, на берегу моря. А вокруг сосны. Вам приятно будет там отдохнуть.
— Спасибо за приглашение, — поблагодарил Драч. — Мне пора идти. А то хватятся.
— Я провожу вас, если вы не возражаете.
Они пошли обратно медленно, потому что Кристина считала, что Драчу трудно идти быстро, а Драч, который мог обогнать любого бегуна на Земле, не спешил.
Он послушно рассказывал ей о вещах, которые нельзя описать словами. Кристине казалось, что она все видит, хотя представляла она себе совсем не так, как было на самом деле.
— Я завтра приду к той скамейке, — тихо проговорила Кристина. — Только не знаю, во сколько.
— Завтра я, наверное, буду занят, — сказал Драч, потому что подозревал, что его жалеют.
— Ну, как получится, — отозвалась Кристина. — Как получится…
* * *Драч спросил у Полачека, который копался в моторе мобиля, где Геворкян.
Полачек ответил, что у себя в кабинете. К нему прилетели какие-то вулканологи, наверное, будут готовить нового биоформа.
Драч прошел в главный корпус. В предбаннике перед кабинетом Геворкяна было пусто. Драч приподнялся на задних лапках и снял со стола Марины Антоновны чистый лист бумаги и карандаш. Он положил лист на пол и, взяв карандаш, попытался нарисовать профиль Кристины. Дверь в кабинет Геворкяна была прикрыта неплотно, и Драч различал густой рокот его голоса.
Потом другой голос, повыше, сказал:
— Мы все понимаем и, если бы не обстоятельства, никогда бы не настаивали.
— Ну никого, ровным счетом никого, — гудел Геворкян.
— За исключением Драча.
Драч сделал два шага к двери. Теперь он слышал каждое слово.
— Мы не говорим о самом Драче, — настаивал вулканолог. — Но должны же быть подобные биоформы.
— У нас не было заказов в последнее время.
