Никаких запасов такого рода в скафандре нет. Значит, он, чтобы съесть что-нибудь, снимет шлем и получит смертельную дозу.
— Надеюсь, он не найдет ничего съестного на этой чертовой планете, — ответил Бауэр.
Ему совсем не хотелось ехать на поиски убийцы, но он сам вызвался в них участвовать, потому что считал себя (как, впрочем, и большинство членов экипажа) виноватым в случившемся. Бауэру намного интереснее было бы присутствовать при оживлении «отшельника».
Больше всего надежд возлагалось на пластилитовый детектор.
Он мог за несколько сот метров обнаружить следы вещества, из которого был сделан скафандр."
"Баков стоял у экрана, смотрел, как растворяется в струях дождя машина, и, когда она скрылась за домами, сказал:
— Осторожнее. Может, включите поле сейчас же? Он ведь может подстерегать вас.
— Мы его раньше учуем, — ответил Бауэр. — Работает детектор.
Баков включил второй экран. В лаборатории проходило новое оживление. Баков думал, что это чудо становится уже будничным делом.
Баков вызвал госпиталь и спросил у тети Мили, как себя чувствует Загребин.
Тот услышал вопрос и ответил сам:
— Даю врачам еще час — самое большее, пусть тогда выпускают, а то сам сбегу.
Баков сдержанно улыбнулся и пригладил усы. В том, что капитан так хорошо себя чувствует, он признавал и свою скромную заслугу. Во время вынужденного отсутствия главы корабля все хозяйство работало нормально. Так что он обеспечил капитану покой.
— Отдыхайте, Геннадий Сергеевич: Бауэр и Цыганков выехали на поиски Ранмакана. В лаборатории успешно идет оживление привезенного Павлышом человека.
— Пора подумать, Алексей Иванович, о том, чтобы построить купол над частью города. Будем переносить работу наружу. Нас, оживленных, с каждым днем будет все больше.
— Ну, вы не в счет, — ответил Баков. — Насчет купола я скажу Антипину. Он у нас главный конструктор.
— Хорошо, я отключаюсь, — решил Загребин, — и сейчас начну уговаривать Эмилию Кареновну, чтобы она помогла мне добраться до моей каюты. А вы об этом никому ни слова. Ясно? Это приказ.
— Слушаюсь. — Баков улыбнулся.
Капитан выздоравливал от смерти.
3
Когда «отшельник» открыл глаза, Павлыш сидел у его кровати и силился одолеть первую страницу романа, найденного в хижине на острове. Из этого следует, что Павлыш делал уже некоторые успехи в освоении языка, которым пользовался «отшельник» (тот же язык был и в городе Манве). Последние полчаса Павлыш провел в секторе Мозга, впитывая под гипнозом сложнейшие окончания двадцати трех падежей.
