В порту, на Земле, он облачался в голубой мундир космонавта дальнего плавания; глаза его принимали тогда цвет горного озера, а серебряная змея, обернувшись вокруг чаши над верхним карманом, почему-то производила впечатление штурманского штурвала. Девушки называли его «капитаном». Павлыш улыбался чуть загадочно.
Малыш не устоял перед искушением. Он вспомнил, что доктор все уши прожужжал Снежине об аметистах Титана, хотя сам на Титан не ходил.
— Послушай, Слава, — сказал Малыш. — На Титан не идем.
— Что случилось? — спросил доктор.
— Срочная с Земли, — сказал Малыш, показывая ему издали бланк, и хотел проследовать дальше.
— Стой. — Слава преградил путь рулоном бумаги. — Не веди себя как женщина.
— А как? — спросил Малыш.
— Знаешь, они говорят: «Ах, что я знаю, но тебе не скажу».
— Чудак. Видишь же: лично капитану. Выходим на рандеву с «Короной Кенш». Знаешь такой? Г/п 312?
— Еще бы! Это же Галактический центр. Пойду скажу Снежине.
«Ну вот, — подумал Малыш, оставшись в одиночестве. — Почему это не я скажу Снежине?»
— Как дети малые, — пробурчал он сам себе, открывая дверь в рубку.
— Скажу, не скажу…
— Ты кому? — спросил Глеб Бауэр, вахтенный штурман.
— Себе.
— Что за депеша?
— Мастеру, — ответил Малыш строго.
— А почему не вовремя? — спросил Бауэр. Он сидел на диванчике в штурманском закутке и читал лоцию сектора. — Что-нибудь серьезное?
Малыш молча прошел в рубку. Загребин стоял у большого экрана, рассказывал какую-то байку практикантам; те хлопали глазами от восторга и по наивности верили каждому слову.
Малыш не спеша подошел к ним и встал лицом к мастеру. Рядом с Христо. Сделано это было с намерением — Христо невелик ростом, а Снежина значительно превосходила Малыша, и тот не любил стоять с нею рядом.
— Геннадий Сергеевич, — сказал Малыш, — вам срочная с Земли.
Загребин погасил сигарету о пепельницу, прикрепленную к ободу большого экрана, прочел телеграмму медленно и обстоятельно, даже чуть шевелил губами.
Малыш посмотрел на Снежину и обрадовался, что Павлыш не успел ей ничего сказать.
— Что там? — шепнул Христо, толкнув Малыша локтем. Загребин протянул вдоль пульта большую, мягкую, покрытую веснушками кисть, включил внутреннюю связь.
— Старшего помощника прошу подняться на мостик, — сказал он.
Потом обернулся к Малышу и спросил добрым — обманчиво добрым — голосом:
— Команда уже оповещена?
— Я сюда прямо из рубки, — ответил Малыш. — Разве не понимаю?
— Между приемом и вашим появлением здесь прошло десять минут.
