— Правда? — голос мамы звучит веселей. — Рит, я тоже виновата, прости меня. — Она ещё раз крепко меня обнимает. — Глупостей наговорила, сорвалась. Не обижаешься?
— Все нормально, может пойдём в дом?
Да, честно, с голой попой на ветру стоять как-то не очень.
Спасибо тебе, Руслан-баран!
За порванные и промокшие трусики.
— Отлично, я рада, что мы помирились. Предлагаю вернуться к столу, — говорит мама, открывая входную дверь, приглашая нас внутрь дома.
— Прекрасно, мы займемся раной, — отвечает Руслан.
— Спасибо, Русланчик, ты очень заботливый. Настоящий мужчина. Тогда я побегу всё заново подогрею.
От смазливых комплиментов вянут уши. Но я обещала быть хорошей девочкой, приходится прикусить язык и против воли держать слово, данное бородатому извергу.
Мама убегает на кухню, а я, дуя щеки от ярости, направляюсь к лестнице.
Ушибленное колено дает о себе знать. Как только я ставлю ногу на первую ступеньку, моментально чувствую простреливающую боль.
Руслан стоит за моей спиной, скрестив накаченные ручищи на груди, жжет мой затылок пристальным взглядом.
Как вдруг, не проходит и секунды, как меня, будто пушинку, подхватывают на руки и несут наверх.
— Пусти, — бью кулаком по твёрдой, как сталь, груде мышц.
Ай-ай!
У него там броня, что ли?
Сталь, а не мышцы?
Ну вот, теперь вместе с коленом болит ещё и рука.
Руслан ставит меня на ноги, напротив двери моей комнаты.
— Всё, проваливай, — машу рукой, прогоняя настыру.
— А поцелуйчик за помощь?
Гадёныш складывает умопомрачительные губы в трубочку и нагло тянется к моему лицу.
Ну уж нет!
Когда он угомонится в конце концов?
Для него что, наши отношения это игра?
— Невесту свою целуй.
Бам.
Юркнув в комнату, резко захлопываю дверь прямо перед его напыщенным лицом, щёлкнув щеколдой, и быстро мчусь под холодный душ.
Кошмар, я ведь вся горю. Меня бензином облили и подожгли.
Так больше не может продолжаться. Мы должны расстаться. Я не должна попадаться Руслану на глаза. Я ведь начинаю влюбляться… А нам нельзя.
Идеальный вариант — найти себе парня. Забить сердце и голову другим мужчиной. Увидев это, Руслан прекратит надо мной издеваться. А потом я съеду. Когда найду работу и немного насобираю на съёмное жильё.
Я спускаюсь на кухню словно осуждённый, приговорённый к расстрелу. Думаю, всего пять минуточек посижу для вида, притворюсь, что голова болит, и обратно в комнату убегу.
Как только я выхожу на лестницу, слышу заливистый смех мамы.
