Скользящий удар о камни. Один. Второй. Пружина во мне распрямляется. Безумство волн стихает, и вода принимает изломанное тело кошки в свои объятия. А еще через пару минут над спокойной гладью воды поднимается голова огромной змеи. Я сумела отрешиться от боли и сменить облик. Прибрежное течение подхватывает мою расслабленную, несопротивляющуюся тушку и затягивает в каменный грот, скрытый в обычное время бушующими волнами.
Вода увлекает меня вглубь скального массива, а узкая воздушная подушка под потолком позволяет дышать.
Свежесть воздуха и усиливающееся течение говорят мне о том, что у этого каменного тоннеля есть выход, и выход этот находится выше уровня моря.
Вышвырнуло меня вовсе не в море, а в небольшое, явно вырубленное в скале озеро идеально округлой формы. И темнота сменилась тусклым освещением, позволившим мне отлично разглядеть место, куда я попала. Глаза быстро привыкали к полумраку, зрение перестроилось.
Поток воды, торопливо огибая озеро по краю, спешил дальше.
Неподвижная фигура женщины, стоявшей у кромки озера, заставила меня опустить голову вплотную к поверхности воды и приложить усилия для преодоления течения. Далеко не сразу я поняла, что вижу статую. Обманчивое впечатление жизни создавали солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тонкие трещины, расположенные над ее головой, и блики, сверкающие на поверхности бегущего через озеро потока воды. Они оживляли ее. Создавалось впечатление легкого ветерка, ласково играющего с ее платьем и густыми распущенными волосами.
Она была прекрасна.
Она была ужасна. Изумительный мастер сумел сделать невозможное с серым отшлифованным камнем. Она была почти живой. И никакой магии, никакого шаманства, только умелые руки мастера. Казалось, вот сейчас она шагнет вперед. Ее платье и босые ноги наконец-то коснутся воды. Маленькая, хрупкая фигурка, точеные руки, длинные изящные пальцы, высокий лоб, четкий разлет тонких бровей, широко распахнутые глаза и шрамы. Грубые рубцы, заставляющие вздрагивать и отводить взгляд от ее некогда прекрасного лица.
Древний мастер сумел передать красоту и боль молодой женщины. Шрамы покрывали ее руки, шею, лицо. Их хотелось убрать. Стереть одним движением руки, но ее поза, осанка, посадка и поворот головы останавливали, заставляли склониться перед ее силой и мужеством. А еще…"
"Змеи. Они оплетали ее руки. Свивались, словно ожерелье, на ее шее. Искали защиты у ее ног. Нет, они не были живыми.