Взглянул на Эйдана, поставившего передо мной стакан:
— Какого Хаоса весь этот спектакль, Лайтнесс? Чего ты хочешь?
Принц не спешил с ответом. Сделал глоток, неспешно обошёл стол и опустился в кресло напротив. Отблески свечей отражались в стекле его бокала, в котором плескалась янтарная жидкость.
Я прищурился. Эйдан больше не улыбался, его глаза смотрели спокойно и строго:
— Клятву верности, Даркнайт.
Огромных усилий стоило сохранить невозмутимое лицо. Напрягся внутренне подобно стальной пружине, но ответил обманчиво равнодушно:
— Если ты про давно забытый дикий обычай…
— Верно, — Эйдан расслабленно откинулся на спинку кресла и наблюдал за мной.
— Я про древний обычай, когда вассал клянётся почитать господина, служить верой и правдой, не замышлять худого. После этого каждый знает своё место, и все живут долго и счастливо.
— Да неужели? — усмехнулся я, сверля этого болвана взглядом исподлобья.
Эйдан демонстративно кивнул:
— Да, есть небольшой нюанс: вассал, нарушивший клятву, обречён на долгую и мучительную смерть.
Только заход солнца прервёт его муки, и тьма заберёт его душу в Хаос. Но ведь ты не собираешься нарушать эту клятву, не так ли, Даркнайт?
И тут я понял: этот гад знает. Откуда? Ронраги? Мэрион? Шпионы Лайтнессов? Я обязательно выясню. Сейчас важно другое: Лайтнесс пронюхал, что и как, и пытается сыграть на опережение. Уголки губ нервно дёрнулись. Я резко встал. Эйдан не шелохнулся, сказал тихо:
— Просто сделай это, Даркнайт, и забудем.
Будто ничего и не было. Вы с Мэрион вернётесь домой, и всё будет как раньше.
Зря он это сказал. Упоминание жены оказалось сродни факелу, брошенному в кучу сухого сена. Одна мысль о том, что кто-то вздумал ей угрожать, привела меня в ярость. Обернулся и процедил:
— А иначе — что, Лайтнесс? Что ты сделаешь? Ну, скажи, давай!
Маги у дверей приняли боевые стойки, третий подошёл к принцу, не спуская с меня глаз. Идиоты. Мне и секунды не надо, чтобы покрошить всех вас в фарш.
Тьма поднималась изнутри неумолимо и быстро. Я процедил:
— За этим ты нас позвал? Чтобы выбить с меня идиотскую клятву, которую сто лет никто не приносит? Ты случаем не сдурел?
— Мы оба знаем причину, Даркнайт, — терпеливо проговорил принц. — Война не нужна никому. Всем нам нужен мир, и нам, и тебе. Подумай о Мэрион, ещё не поздно…
— Не смей трепать её имя! — взревел я и грохнул по столу кулаком, отдышался и сказал тихо, так, чтобы слышал только он.
