— Я тебе огромное письмо написала! А ты как будто в первый раз об этом слышишь.
— Письмо могла написать и не ты, — отмахнулся водник. — Но мне приятно, что это всё же твоих рук дело. Письмо от дорха Ардера было не в пример суше. Он как всегда требовал, как будто я чем-то ему обязан.
— Поэтому ты молчал? Хотел, чтобы тебя поуговаривали? — я толкнула Арро в грудь ладонью. — У нас тут всё с ног на голову встало, а он из себя принцесску строит! Ответь сейчас: ты приехал, чтобы вернуться или с девицами потанцевать?
— Вообще-то с тобой, — Арро опустил взгляд и поправил перстень на пальце.
— Ты же ещё девица? А то ходят слухи…
— За то, что ты веришь слухам, я сейчас тресну тебя по голове!
Я погрозила воднику сложенным веером. Хоть в чём-то эти слухи были правы. Между нами с Двэйном творится черте что. С одинаковой силой мне хочется убить его или запереться с ним в спальне на пару дней. Такая вот каша в голове. Но сейчас речь не об этом!
— Поцелуешь меня — вернусь! — нагло заявил водник, не проникшись опасностью получить затрещину.
А я впала в лёгкий ступор от такой незначительной, почти детской провокации. Ведь мысль о том, чтобы поцеловать кого-то другого, показалась мне настолько дикой, что пришлось сдержаться, чтобы не залепить Арро пощёчину. Поэтому я просто молчала, глядя на него во все глаза и пытаясь без слов выразить всё негодование, что клокотало в груди.
Да нет же! Я жена Двэйна Ардера по прихоти глупой магии и глупых магов! Это не обязует меня…
— Нет, я пришла не кокетничать с тобой, Арро.
И всё объяснила тебе ещё до твоего отъезда. С тех пор ничего не изменилось. Но если для тебя ответственность перед отрядом всего лишь шутка, то тебе и правда лучше копаться в артефактах. Всего доброго!
Я развернулась и пошла обратно, дрожа от сковавшей плечи прохлады. Да в этой галерее натуральный мороз! Как я так долго терпела его, оставаясь в открытом платье? — Арро тыт тут? — из полумрака навстречу мне вышел высокий плотный мужчина.
Опустил на меня взгляд — и я сразу узнала в нём отца водника, Имона Снорка.
Несколько секунд мы непонимающе смотрели друг на друга, а затем виконт расплылся в загадочной улыбке, будто уличил сына в чём-то очень интригующем.
Тут и сам Арро подоспел — то ли оправдаться, то ли повернуть ситуацию в свою пользу.
— Это Эйлин О’Кин, — проговорил он ровно. — Эйлин, это мой отец.
После того, как я изобразила реверанс, снова стало неловко.
