Может, от горящего в глазах жестокого огня? С которым мужчина со свистом выхватил клинок из дорогих ножен, прорычав:
– Думали, я никогда не узнаю правду?"
"Велес опешил. Воспользовавшись моментом, Дарен сполз с его коленей. Он сжался в комочек в уголке, забравшись с ногами на лавку, глядя во все глаза на незнакомца. О, там было, на что смотреть! Царственно высокий лоб, благородный профиль с почти незаметной горбинкой на носу, хищный разлет черных бровей и взгляд ястреба, который вот-вот растерзает когтями. Не стоило обманываться тонкими пальцами в дорогих перстнях, сжимающих тяжелую рукоять.
Даже под одеждой было видно, как напряжено молодое, но крепкое тело.
– К-кто ты такой? – хрипло выдавил Велес.
Он нервно дернул шнуровку на воротнике рубашки. Взгляд забегал. Да что здесь происходит?! Дарен же наш сын, меня и Велеса! И все-таки я взвилась на ноги, бросаясь к нежданному избавителю.
Это и стало моей ошибкой. Ведь он резко, ловко перехватил меня за локоть, разворачивая, вжимая спиной в свою крепкую грудь.
Я и вдохнуть не успела, как острая кромка клинка вжалась мне в шею.
– Ратмир. Тот, у кого вы украли единственного сына.
У меня мурашки побежали по коже. От этого низкого, бархатного, опасного голоса. От ощущения того, как идеально Ратмир прижимал клинок к шее. Не раня, но не давая ни миллиметра свободы.
Дарен соскочил с лавки. Он бросился к нам, но остановился на полпути, побоялся спровоцировать.
– Мама! Мамочка! Не надо, господин! – на глазах у Дарена появились слезы.
Ратмир рвано выдохнул. Я почувствовала, как его дыхание шевельнуло прядку волос у моего уха. Он резко отвел клинок, отпуская меня, направляясь к Дарену и Велесу.
– Что? Что за бред?! Мы растили Дарена с детства! – в панике закричала я.
Конечно, Дарен не мой ребенок, но… Он считал меня мамой! И ему и так досталось в жизни, чтобы теперь еще отдать его чужому мужику, который ворвался сюда размахивать оружием!
К счастью, Ратмир двинулся не к Дарену. Велес вскинул взгляд, оцепенев, как перед диким зверем.
– Конечно. Потому что вы украли его в младенчестве, – голос Ратмира был таким текучим, почти медовым, что мурашки побежали по коже.
Он резко вскинул меч. Острие уперлось под подбородок Велесу, оцарапало кожу до маленькой капли крови. У того нервно дернулся кадык, в глазах появилось затравленное выражение. Особенно когда Ратмир чуть наклонился вперед, зашипев:
– Не узнал меня? А я до сих пор помню твое лицо, тварь. В кошмарах вижу.
