Озас выронил злополучную шкатулку с бриллиантами, которую я так и не взяла и которую он все еще сжимал в руке. Кусты под окном потрясенно закачались и судорожно закашлялись. Я наклонила голову, скрывая улыбку. И только Граэм остался убийственно невозмутимым.
— Но… — начал Видан.
— Да-да, я знаю, что вы сейчас скажете, — отмахнулся Василиск. — Поверьте это не имеет значения, я уже все для себя решил. Так что, давайте, поскорее уладим формальности, подпишем бумаги и разойдемся каждый по своим делам. Мне еще благословение у матери невесты получать.
— Эннари — лишенка.
— У каждого свои недостатки, — хмыкнул Аллан, и я подавилась воздухом, услышав в чужом мире до боли знакомую фразу.
— У нее нет приданого.
— Мне и свое-то золото некуда девать. Что я с чужим буду делать?
— Но ваши родители, они…
— Только обрадуются, что я наконец решил остепениться. Не стоит тянуть, Янт. Если у вас нет принципиальных возражений…
— Есть, — опекун резко выдохнул. Удивление исчезло с его лица, сменившись раздражением, даже злостью.
Сдаваться без боя он точно не собирался. — Лорд Граэм, к сожалению, я вынужден отклонить ваше предложение, так как уже обещал отдать Эннари господину Озасу.
Он взглянул на ошеломленного, растерянного торговца.
Василиск тоже посмотрел на Ралда — внимательно, пристально, — заставляя того мгновенно побледнеть, и небрежно пожал плечами.
— Обещать — еще не значит жениться. Соглашение ведь пока не подписано? — взял со стола бумаги, пробежал глазами по строчкам.
— Да, так и есть. Существует лишь устная договоренность, а ее, при желании, легко расторгнуть. Дал слово… Взял его назад…. Впрочем, что я объясняю, вам это и без меня прекрасно известно. Правда, лорд Феникс?
Не знаю, на что Аллан намекал, но глава, похоже, его понял. Помрачнел, стиснул челюсти так, что я, кажется, хруст услышала, но возражать не стал.
— Уверен, господин Озас поймет все правильно, — продолжал между тем Граэм, — и не станет мешать моему… гм… счастью. А что касается вас, Янт…
Василиск на миг прикрыл ресницы, затеняя ледяной блеск глаз.
Улыбка погасла, черты лица заострились, став жесткими и какими-то хищными. Беззаботный шутник исчез, уступив место воину и высшему лорду.
— Вы ведь не оскорбите отказом наш клан? — вкрадчиво осведомился этот самый лорд. — Если предпочтете торговца, боюсь, отец неправильно вас поймет и… обидится. Он может не одобрять мой выбор, но откровенного пренебрежения со стороны другого рода не потерпит.
