Горшок, на котором сидела мумия, палка-ковырялка в носу Великого жреца, дырявая хламида древних людей… Ну кому будет такое интересно?
Второе — за плохо приручённых примитивных животных и кривляния клоунов.
Всё это деньги на ветер!
Но затем… Когда мы вышли из коробки, батя посадил меня в переносную люльку. И снова поймал мой возмущённый взгляд. Маман в это время настраивала артефакты на мне.
Я собрался с силами и выдавил:
— Б-ба… тиа…
Папа Ваня рассмеялся:
— Хорошо, Серёга. Всё, сдаюсь. Мы в зоопарк монстров приехали.
Ты сейчас серьёзно⁈ Монстров? Не собак? Не кошек? А именно… монстров⁈
— Да-да, всё именно так, ученик, — подтвердил Иннокентий Павлович, замечая, как я открыл рот от удивления.
— А-Г-Г-У-У-У! — радостно закричал я.
— Ну вот, испугали ребёнка! — воскликнула маман.
— Да ты на лицо его посмотри. Радуется наш малыш, — засмеялся батя и обратился ко мне: — Ну вот, я ж говорил, что тебе понравится.
Маман забрала у него переносную люльку, повернув её таким образом, чтобы я видел то, что и взрослые.
Спасибо тебе великодушное, добрая женщина.
— М-да, интересно, много ли там новых тварей появилось? — Иннокентий Павлович сиял, наверное, больше меня, бодро стуча своей тросточкой по брусчатке.
Сегодня прямо праздник какой-то! Я до сих пор не верил, что это происходит на самом деле! Ущипните меня кто-нибудь!
Когда мы вышли со стоянки, я тут же заметил здание зоопарка. Оно было просто огромным и похожим по форме на драконье яйцо.
Через пару минут вошли внутрь через большую магическую дверь.
Как только приблизились, участок сплошной стены, на которой была нарисована дверь, просто растворилась в воздухе.
А затем нас ждал пропускной пункт. Сначала хмурый охранник проверил нас на лишние предметы и еду. То есть на всё, что нельзя было проносить на территорию.
Далее за стойкой нас встретила толстая тётка. Она категорически взглянула в нашу сторону, что-то лениво пожëвывая.
— Не, сюда нельзя с младенцами, — грубым голосом ответила кассирша.
В моём родном мире так только портовые шлюхи разговаривали.
Так же грубо отвечали. И взгляд был такой же, с претензией. Вроде как ты ей уже должен.
— От девяти лет. Написано же, — добавила она, махнув в сторону яркого плаката на всю стену.
— Ну вот видишь, Иван? — маман с облегчением посмотрела на батю. — Это опасно для психики нашего малыша. Даже плакат нарисовали.
Но батя не сдавался.
— Послушайте, уважаемая, нам нужно пройти вместе с нашим сыном, — попытался он уломать тётку, но та покачала головой.
