Затем они переложили меня в переносную люльку. И Лариса мощной хваткой уцепилась за ручки, поднимая меня как пушинку. И сколько же сил в моей няне⁈ Хотя я и был словно пушинка. Сколько во мне килограммов? От силы девять-десять? Или даже меньше…
Потолок с какими-то стеклянными устройствами на потолке промелькнул мимо меня. Через минуту меня положили на предмет мебели, похожий на откидывающийся стул. Ждём-с.
В помещении тихо переговаривался народ, который был перед нами. Всего около двадцати человек. Дохрена, в общем.
В итоге получилось не так, как я планировал. Сначала решил разогнать всех, кто был впереди нас.
Громко и воинственно зарычал. Но из меня вылетел громкий плач и что-то нечленораздельное. Нам сделал замечание один из находившихся рядом мужчин. Лысый, с небольшими, круглыми очками на носу.
Я же показал ему язык. Скажи спасибо, что только язык, отрыжка ты мамонта!
— Ваш сын дразнится, — сделал он нам второе замечание.
Батя, конечно, красавчик. Ответил ему резко. Что-то вроде «он ещё слишком маленький, и не может так реагировать».
И очкастый тут же заткнулся.
Понимая, что дальнейшие мои выходки не приведут ни к чему хорошему, и не желая подставлять родителей, я скоропостижно уснул.
Проснулся, когда оказался в просторном кабинете. Точнее, меня разбудил слащавый мужской голос. Обладателей такого тембра в моём мире евнухами называли.
Я как раз находился на руках у пышки Ларисы и мог рассмотреть того, кто сидел за столом. Рожа его откровенно просила кирпича. Большой нос, смеющийся взгляд, на черепе большая залысина.
Так бы и кинул в него чем-то тяжёлым.
— Ну что хочу вам сказать, родители, — ответил слащавый, переводя взгляд на батю, затем на маман. — Вот смотрю я на вашу карточку. И откровенно не понимаю, чего вы хотите. Вот же — чёрным по белому написано: один балл из тысячи.
— Но мы ещё раз проверили, — о, это маман подключилась. Её тревожный голосок. Она сидела справа, и я не мог её разглядеть из-за пухлой руки Ларисы.
— Расскажите, как это было?
— На магическом тренажёре.
— И на каком, если не секрет?
— Вот, — мама Наташа протянула в сторону слащавого игрушечный меч. — Он засиял в руках Серёжи. Да так ярко, что я чуть не ослепла.
— Вы уж извините, — нервно хохотнул «евнух», — но эта игрушка не является доказательством. Такого просто быть не может. То, что вы описываете, это максимальные значения, а не единица.
— Но я видела… И Лариса Михайловна тоже, — настаивала маман.
— Да, я видела, своими глазами, — откликнулась пышка.
