Женщина, мне одного раза хватит, чтобы запомнить! Я не Иннокентий Павлович, который вечно забывает какой-нибудь артефакт у себя дома.
Маман начала рассказывать, и я понял, что Миха-то, с которым играл в машинки, оказывается, из вражеского рода. Кутузов… Хм, а мне нормальным ребёнком показался.
Я ещё раз пришёл к убеждению, что дети не должны отвечать за поступки родителей. Но Коля Демидов — исключение. Он уже успел в мудака превратиться. Так что дерьмо не жалко.
Хотел я у маман спросить, что не так с семьёй Миши, но…
— Сё иа сеёй иси, — вылетело из меня.
— Хочешь писять? — засуетилась маман и махнула Ларисе. Та метнулась за горшком, через пару секунд стянув с меня портки вместе с трусишками, и посадила меня на холодную металлическую поверхность.
Да вашу мать! Ну вот как ещё разговаривать, если тебя понимают совсем по-другому. Ты им — «белое», а они думают, что «чёрное».
Ах да, я же последние два дня без подгузников. Сам сорвал эту ненавистную вату, от которой задница преет. Что самое противное потом она начинает чесаться, будто солью из ружья шибанули.
Я нахмурился, отодвинул горшок в сторону. Натянул трусы со штанами. А потом посмотрел категорично в сторону пышки.
И переключил внимание. Принялся слушать лекцию маман, которая уже перешла на фамильные гербы.
У нас — волк, у Демидовых — петух. Ну да, пока всё сходится. Мы — опасные хищники. Демидовы — петушары.
У мамы Наташи фамилия девичья — Проскурины. И герб — щит и два меча. Тоже ничего. У Кутузовых — всадник с копьём. И это вполне годное.
У Апраксиных, которые недавно перешли на сторону врага — виноградная гроздь. Они что, виноделы? Ну, судя по их рожам красным, явно подбухивают.
Про остальных я слушал вполуха. Мне и этого пока достаточно. Больше откровенных врагов у нашего рода не было.
Смирновы занимали не очень высокий статус в обществе. Даже двух врагов было достаточно, чтобы скоропостижно отбросить копыта.
Но я не допущу этого. И мои родители, уверен, будут биться до конца.
С остальными якобы важными фамилиями столицы потом как-нибудь разберусь.
После сытного обеда куриным бульоном с сухариками, от которого я знатно прибалдел и даже успел немного уснуть на руках маман, внезапно наступил вечер.
Я очнулся в своей кроватке ранним утром, обнаружил на себе ватные трусы и… жутко разозлился. Опять эта пышка!
Я уже достаточно взрослый, чтобы ходить на горшок, мать твою! Ты разве не поняла⁈
Зарычав, я сорвал с себя сволочную одежонку и почувствовал, что мочевой пузырь полон.
