Страх неизвестности, потом радость обретения, комиссия эта долбанная, а теперь малышка-дочка оказывается вовсе и не малышка совсем. Да еще и опять тему смерти любимой жены затронули. Обстоятельства, которые до сих пор вызывают кучу вопросов и горечи. А тут еще такие подробности. Разделение души, болезнь и непонятный обряд, который вернул все на место.
Кстати, я ведь перечитала все мамины записи заново, не полагаясь на память своей половинки. Вина хотела построить тот же портал, что и мама, для того чтобы найти свою настоящую семью.
В минуты просветления сознания, мама иногда упоминала, что у нее когда-то была большая дружная семья. Теперь я это вспоминаю все отчетливее. А вот про отца почему-то молчала. Вернее, всячески ускользала от темы и только один раз упомянула, что любила его без памяти, но потом суетливо постаралась заболтать эти слова разными глупостями, чтобы они потерялись в словесном мусоре.
- Получается, ты уже взрослая совсем. Я опоздал и здесь. Наверно, мои хлопоты и опека казались тебе чем-то смешным? Даже полный статус ты получила самостоятельно.
А я строил планы, так хотел побыть для тебя хоть немного настоящим отцом, позаботиться о тебе, - с горечью в голосе заключает он.
- Пап, - горло перехватывает от нахлынувших эмоций. – Я ведь не специально, так получилось. И ты мне нужен. Очень нужен. Я так радовалась, когда ты нашел меня. У меня ведь никого здесь больше нет. Ты моя семья. Прости, что я сразу не рассказала, мне было страшно как ты отреагируешь.
Прости, папа…
Не замечаю, что щеки уже мокрые и соленые от слез. Мне вдруг становится страшно. Иррациональное чувство, что я своей откровенностью оттолкнула близкого человека и сделала ему больно. И теперь он откажется от меня.
Отец срывается с места и судорожно стискивает меня, прижимая мою голову к своей груди.
- Ну что, ты, девочка моя. Это ты прости меня за слабость. Я испугался, что больше не нужен тебе. Ты у меня такая самостоятельная, взрослая теперь.
- Ты всегда будешь мне нужен.
А со статусом это Кин мне подсказал, чтобы у тебя меньше неприятностей было, - всхлипываю я, не в силах прервать свою истерику. Видимо начался откат. Я оказалась, наконец, в безопасности и расслабилась.
- Все, все, успокойся, моя хорошая. Ты всегда останешься моей малышкой, дочка. Моя маленькая взрослая девочка.
Я выдохнула и уже открыто облегченно разревелась. Отец осторожно гладил по голове и что-то успокаивающе нашептывал.
