Мышцы дергались и ныли от напряжения, в котором находились последние сутки, несмотря на все его попытки расслабиться и забыться. Джейн сказала, что он ведет себя, как его отец. Как это чудовище, растоптавшее жизнь его матери. “Неужели это правда?” - все, о чем рокер мог думать. Неважно, правда это или нет. Главное, что Джейн так думает. Конец.
Но она же была рядом, все эти недели. Такая нежная, теплая, любимая. Он так ее обожал, он ее облизывал, он боялся дышать, когда просыпался ночами и ощущал ее обнаженную грудь на своей.
Это были лучшие мгновения! Как после их любви она могла такое сказать? Как она могла сравнить его с его отцом? Как она могла не почувствовать, какой Макс на самом деле? Он все для нее делал! Все что только мог! Ей все мало, чертовой суке, ей всегда мало!
Маленькая моя девочка, ну почему?!
Сил думать не осталось. Он устало брел по ступенькам, благо этаж был первым, идти недалеко. Пару раз чуть не упал, поскользнувшись… Наконец, дошел. Гребаная дверь была открыта.
Гребанный Рент опять не закрыл гребанную дверь! Наверное, снова приперся бухой под утро, чертов сучонок! На это раз Макс точно его проучит, только сначала надо выспаться.
Зашел в квартиру, включил свет. Первое, что он почувствовал, были запахи. Вернее вонь. Удушающий перегар с кислым привкусом рвоты. Сигаретный дым щипал глаза. Что за хрень?
В коридоре развалился незнакомый спящий мужик. Макс перешагнул через него, зашел в комнату. О Боже… Пьяный в стельку Рент валялся на полу, голый… Рядом лежала полураздетая храпящая проститутка.
На диване - еще какие-то люди. Кругом бутылки из-под виски и пива, окурки сигарет. Макс пораженно рассматривал следы от “дорожек” на комоде. Нагнулся, прищурившись, - он ни с чем не перепутает этот порошок.
-Твою мать, Рент! - пнул парня, который лишь перевернулся на спину, что-то невнятно пробормотав. Макс потряс его за плечи:
-Твою мать, придурок, что ты устроил в моей квартире?!
Парень не реагировал. Рокер влепил ему пощечину, прошел в ванную - кругом следы рвоты.
Он никогда так не матерился.
Открыл дверь на кухню и остолбенел. Все увиденное ранее показалось доброй детской сказкой…
Казалось, что время остановилось. Перестал дышать, лишь дергавшаяся рука, до белых разодранных костяшек с проступившими капельками крови, сжимающая ручку двери, говорила, что парень не превратился в статую. Лучше бы превратился.
Глаза округлились, лицо побледнело. Сонливость моментально улетучилась.
