— Ну пошли, пошли, пора! — заторопил Стриж, и четверка друзей двинулась по дороге в город. В родной для них всех. Город, не самый красивый на этой планете, город, который можно было полюбить, лишь родившись и прожив в нем детство и юность. С его бесконечными, на многие километры, улицами, с серыми частными домиками и сараями, с покосившимися заборами, со старыми друзьями, любимыми и просто родными людьми.
Город, который меньше года назад они, рискуя жизнью, освободили от черных сил зла.
Так, по крайней мере, им казалось.
2"
"Толпу около спортзала они увидели издалека. Эти похороны отличались от обычных: мало было женщин, отсутствовали мордастые юродивые и старухи, кочующие с одних поминок на другие. Мужчины же чем-то неуловимо походили друг на друга. И тех, кому было за сорок, и парней помоложе роднила какая-то особая, нет, не выправка, скорее, сила. В движениях, жестах этих людей чувствовалась стать знающих себе цену мужчин. ""Стриж, Стриж!"" — прошелестело по толпе.
Взгляды устремились на четверку друзей. После событий прошлого года Анатолий стал в городе личностью легендарной.
С крыльца навстречу им сбежал плотный, курносый парень с широким, несколько простодушным лицом.
— Толян, успел, молодец! Я знал, что ты будешь, так всем и говорил: Стриж в лепешку разобьется, а к
Васильичу приедет.
— Привет, Ванек! — обнял друга Стриж. — Как он умер?
Иван Кротов опустил голову.
— Прямо здесь, на тренировке. Зашел к себе в кабинет, а через полчаса хватились — уже все.
Сердце. Пошли?
В зале народу было битком. Они стали пробираться вперед, и снова за спиной Анатолий услышал шелест своей фамилии: ""Стриж!""
Молча постояли у гроба. Глядя на родное лицо, Стриж думал: ""А Васильич на себя не похож. Никогда он не лежал вот так спокойно, как сейчас. И второй подбородок откуда-то появился. Он не любил подушек и спал всегда на жестком. Как сам говорил — дворовое воспитание, память о беспризорном детстве"".
Слез не было, только застыло горе внутри непроходящей болью. Вскоре стали выносить гроб. Стриж хотел поднять тоже, но остальные оказались настолько высоки, что он отошел в сторону. Несли на руках до самого кладбища.
Только сейчас, собравшись вместе, бывшие боксеры поняли, как много их прошло через этот спортзал, через жесткие и добрые руки учителя. Всю дорогу Стриж оглядывался по сторонам, искал глазами кого-то.