По бабам соскучился, невмоготу! Сейчас шел, а они косяком навстречу, хоть руками гни! Может, найду какую-нибудь ласковую вдовушку.
Тренер покачал головой. Стриж засмеялся, глядя на расплывшееся в улыбке лицо Васильича.
— Неисправимый ты! — крякнул тот. — Кого в девятом классе с учительницей физкультуры ловили?
— Ну вспомнил! Там шпингалет на соплях держался. Да, и вообще, Николаевна ненасытная была. Эх у нее и фигурка!
Смеясь, вошли в зал. Здесь Васильич остановил Стрижа.
— Я в последнее время радости не испытываю от своей работы.
Растишь, душу вкладываешь, а они чуть оперятся и к Мураю под крылышко. Вон, посмотри, в углу, видишь, здоровый такой, удары отрабатывает.
Плечистый детина бил и бил методично по раскачивающемуся мешку.
— Из его «кентавров». Над техникой совсем не работает, один удар.
— Сейчас посмотрим.
Стриж попросил у одного из «мухачей» перчатки на липучках, надел их, подошел к «бычку».
— Ну-ка, покажи на что способен.
Тот оживился, рванулся в атаку. Раз, другой кулаки со свистом рассекли воздух.
Но Стриж, не сделав даже шага назад, уклонился и резко, в разрез рук ударил совсем открывшегося соперника апперкотом снизу. Голова у верзилы дернулась, он качнулся назад и грохнулся на пол, хорошо приложившись затылком к жестким немилосердным доскам. Пока Анатолий сдирал перчатки, тренер колдовал над телом.
— Тяжелый нокаут. На год ему про бокс забыть придется.
— Это не боксер, это вышибала, — поморщился Стриж.
""Почти не вспотел, дыхание ровное. Для своих тридцати трех он в великолепной форме, мог бы еще выступать"", — вздохнув, подумал тренер.
— Васильич, шмотки мои пусть пока у тебя полежат, я сумку только возьму.
— Оставляй.
— Ну давай, пошел я.
— Поберегись там!
— Ладно!
7
Выйдя из зала, Стриж сразу приметил метрах в тридцати, около киоска с импортной чепухой двоих в черном, на красивом мотоцикле. Он усмехнулся, здесь они его не тронут, милиция была как раз напротив.
Целый час он убил на то, чтобы зарегистрироваться и сменить справку об освобождении на паспорт.
Он уже шел к выходу, когда здоровенный мент с торчащими, под Чарли Чаплина, усами и глазами навыкате перегородил ему путь.
— Стиш? Высел?
Анатолий же, увидев его, невольно развеселился.
— О, товарищ лейтенант! Я-то думал, вы уже полковник. Как же так?
История их отношений была комична до фарса. Десять лет назад новоиспеченный лейтенант Голома вышел в свой первый обход вверенного ему участка. Погоны со звездочками дались бедняге с громадным трудом.