– Хотя мисс Уилкинсон, конечно же, была права: покой – весьма относительное понятие для дома с таким количеством детей.
Граф приподнялся и его зять тут же произнес:
– Не уходи пока. – Он наполнил чашку Алекса. – Выпей еще чаю. Я должен с тобой кое-что обсудить.
Алекс невольно вздохнул. Конечно, он все равно мог бы уйти, но какой смысл откладывать неизбежное? Если даже Роджер позволит ему сбежать сейчас, то Диана потом выследит его и загонит в угол.
Он снова сел. Может быть, чай поможет ему успокоиться. Алекс сделал глоток.
– Я насчет мисс Уилкинсон… – начал виконт.
Алекс выплюнул чай в чашку.
– Я не желаю говорить о мисс Уилкинсон, – проворчал он в ответ.
Роджер сделал вид, что не расслышал, и вновь заговорил:
– Когда в августе ты вернулся из Озерного края и сразу же помчался в Лавсбридж, даже не заходя в дом, Диана и твоя мать забеспокоились: решили, что происходит что-то серьезное…
«Сохраняй спокойствие…» – сказал себе Алекс. И тут же проговорил:
– Еще бы не серьезное… Ведь они устроили на меня засаду.
Конечно, я сбежал. – Он заставил себя улыбнуться. – Не имел ни малейшего желания лицезреть женщину, готовую вот-вот разродиться.
Роджер пристально посмотрел на собеседника.
– Что-то мне подсказывает, что это не вся правда.
Алекс молча уставился в свою тарелку, перегоняя хлебные крошки с одного края на другой. Ему больше нечего было сказать. Он действительно уехал из Эванс-Холла, чтобы избежать встречи с родственницами, хотя подходившая к концу беременность сестры не являлась главной причиной его бегства.
Он не хотел, чтобы женщины расспрашивали его в тот момент, когда он находился в таком… Пожалуй, лучшим словом для описания тогдашнего его состояния будет «смятение», а Лавсбридж он выбрал только потому, что эта деревня находится сравнительно близко и там вот-вот должна была начаться ярмарка. Он тогда вообще не думал о мисс Уилкинсон. Во всяком случае, так ему казалось.
– Так вот, твое бегство заставило вашу матушку и Диану кое о чем задуматься… – продолжал Роджер.
Алекс тяжко вздохнул. «Интересно, есть ли на этой земле хоть одно место, где до меня не дотянутся ни мама, ни Диана?» – спрашивал он себя, а его зять вновь заговорил:
– И Диана вспомнила, что прежний возлюбленный Имоджен – стряпчий в той самой деревне. Написав Имоджен, она выяснила, что, по мнению Рэндольфа, его сестра может испытывать к тебе нежные чувства.
Алекс ощутил укол приятного удивления, мгновенно сменившегося упадком духа. Разумеется, Роджер ошибался.
