Теперь-то мне ясно: когда я делал ей предложение, то был влюблен в идею брака и семьи, а вовсе не в Шарлотту. – Алекс вздохнул. – Я никогда не знал ее по-настоящему. Та женщина, за которую я ее принимал, была лишь плодом моего воображения.
– А почему ты думаешь, что знаешь меня?
– Но разве не знаю? – Он смахнул большим пальцем слезинку с ее щеки (Джейн даже не заметила, что плачет). – Разве ты не та независимая и умная женщина, которая любит нескольких, – он улыбнулся, – всего лишь нескольких людей, которых подпустила к своему сердцу?
Джейн вспыхнула.
– Ты мне льстишь, Алекс.
Он пожал плечами.
– Ладно, хорошо, тогда скажу иначе. Ты, Джейн, ужасно упрямая женщина, которая ни на йоту не уступает мне ни в спорах, ни в постели. И я не хочу, чтобы ты хоть в чем-то изменилась.
– Чушь. Я совсем не такая.
Алекс рассмеялся.
– Да-да, не такая. Я ошибся. Ты покорная кроткая мисс. Все так говорят.
Тут и Джейн засмеялась.
А граф улыбнулся, потом вдруг посмотрел на нее уже вполне серьезно и сказал:
– Выходи за меня, Джейн.
И мы вместе преодолеем любые испытания.
Она медлила с ответом. Было ясно, что именно в этот момент решалась ее судьба, определялась дальнейшая жизнь. Можно по-прежнему держаться за прошлое, за привычное и хорошо знакомое, но можно поступить и по-другому – принять руку Алекса… и прыгнуть в неизвестное.
Что ж, она будет смелой.
Приблизившись почти вплотную к графу, Джейн прижала ладони к его груди.
– Да, Алекс. Да, я выйду за тебя.
– О, Джейн!.. – В его голосе звучала и радость, и облегчение, и страсть.
Он крепко обнял ее и, прижав к груди, впился губами в ее губы.
А Джейн ликовала. Ведь именно этого она так страстно желала. Отвечая на поцелуй Алекса, она вытаскивала из брюк его рубашку и все крепче к нему прижималась. Когда же поцелуй их прервался, она прошептала:
– Идем наверх, Алекс, идем в постель…
– Милая, погоди. – Он провел ладонью по ее груди, прикрытой лишь тонкой ночной рубашкой. – Я оставил Примулу в твоем саду, и она все еще под седлом и в уздечке.
– Примулу? – Ее руки прижались к его ягодицам.
– Лошадь, – пояснил Алекс. – На Горации я разъезжал по поместью, когда доставили письмо. – Он широко улыбнулся и заявил: – Гораций и О’Рейли, мой главный конюх, ужасно рады за меня – ведь я теперь смогу ездить кое на ком еще.
Джейн воспользовалась моментом и расстегнула верхнюю пуговицу на его брюках.
Граф вздохнул и пробормотал:
– Дорогая, ты не забыла про Примулу?
– Примула может подождать.
