Круг, может быть, не лучший в мире человек, но Добрыню он бы и пальцем не тронул. Ему это не надо. А если бы ему и понадобилось такое, его бы свои же отметелили за подобный умысел — там это запросто. Ты, паря, знать этого не можешь, потому что пришел от Монаха, не ужившись с ним на одном гектаре. Потому твою глупость прощаю. И давай, пока не поздно, покайся перед Кругом за свои слова и разберитесь, что на самом деле случилось с Левкиным и Добрыней. Нечисто это дело. Я ни одному слову вашему не верю. Олега надо сюда, он зам, он и должен решать, что делать.
А вы так… шантрапа залетная, ваше слово нам не указ. Лови подарочек — любуйся на него почаще и вспоминай мои слова.
Федос, поднатужившись, закинул кусок головки на штабель, к ногам Гната. Тот испуганно отпрыгнул, уворачиваясь от тяжелой железяки. Рядом с ним вдруг откуда ни возьмись возник Абай. Клепа, увидев на его лице весьма неприятное выражение, понял — сейчас что-то будет.
Абай, выхватив из-за пояса пистолет, выстрелил навскидку, не целясь.
Федос, охнув, осел на руках Алика, хрипло выдохнул:
— Да вы что творите?!!
— Заткни пасть, падаль, а то добью!!! — чуть ли не с зубовным скрежетом выкрикнул Абай.
Толпа зароптала, заколыхалась. Гнат, придя в себя, визгливо выкрикнул:
— Стоять!!! Ребята, на прицел их!!!
Автоматчики послушно вскинули оружие, нервно навели на толпу.
— Это было предупреждение! — уже увереннее прокричал Абай. — Следующий паникер или предатель будет казнен по закону военного времени! Раз вы, тупые бараны, не способны ничего понимать по-хорошему, будем по-плохому.
Если мы сейчас допустим промедление, нас раздавят. Так что завтра, хотите вы или нет, мы соберем отряд для удара по поселку Круга — мы одни горбатиться ради всех не намерены! Это вам нужно, а не мне! Если кто-то откажется идти, это будет расценено как предательство. А теперь расходитесь, собрание закончено. Списки бойцов будут готовы вечером или утром, их сразу вам зачитают.
За два года земляне натерпелись немало.
Слабаки вымерли первыми, более-менее небезнадежные сумели приспособиться. Островитян трудно было назвать безропотным быдлом, способным терпеть любое унижение. Толпа зловеще заколебалась — не хватало маленького толчка, чтобы заставить ее накинуться на штабель и раскатать его по бревнышку вместе с шайкой гнатовцев. Зря он выстрелил в Федоса, зря. Вот теперь всем все стало ясно — в «новом начальстве» люди перестали сомневаться. Это враг, он напал на одного из них.