Лада нагнулась:
— Верно!
«Как же я не заметила? — мелькнула мысль. — Что эксперт теперь подумает обо мне?!»
— Ошибки быть не может? — спросила она на всякий случай.
— Ясней ясного. Дальше некуда, — ответил эксперт добродушно и уверенно. — Вы же сами видите!
Она взяла себя в руки, присела рядом с трупом. Попыталась как следует рассмотреть и следы протектора на штанине. Но следы были смазанные. Колесо задело штанину самым краем. Это было, безусловно, переднее колесо. Потому что следов его на дороге не было.
Лада помнила: следуя по прямой дороге, автомобиль оставляет следы только задних колес.
Пятен крови на обочине она так и не обнаружила.
— Карманы… — Она посмотрела на Жбания.
— Сейчас я проверю."
"Он вывернул карманы брюк Ашотяна, в том числе и задний, карманы пиджака — все они оказались пустыми.
— Странно, — выпрямился Жбания. — Конечно, Жорик Ашотян был не тем человеком, в кармане которого можно было обнаружить авторучку или томик Руставели.
Но бумажник Жорик всегда носил с собой. Он не расставался с ним, как со своей тенью. У Жорика был удивительно солидный египетский бумажник из кожи, на котором красовался золотой сфинкс. Надо отметить, что бумажник этот никогда не бывал пустым.
— Полагаете, что бумажник похитили? — спросила Лада.
— Здесь на моей памяти такого случая не было, — признался Жбания.
— Меня беспокоят эти подкожные изменения, — эксперт обратил, внимание Лады на обширные повреждения ткани, начинавшиеся у левой подмышечной впадины.
— Вы поможете мне их описать?
— Сейчас я продиктую.
Наконец протокол был составлен, подписан участниками осмотра, и Лада сказала:
— Труп можно отправлять.
Санитары вынесли из машины носилки.
Потом она обратилась к участковому инспектору Жбания и дала указание послать милиционера до близлежащего поворота, чтобы попытаться обнаружить следы передних колес. Жбания сказал сержанту, приехавшему с Ладой:
— Ищите следы протектора И-29.
Мне кажется, я не ошибаюсь. Старая модель. Но несколько «Москвичей-400» в районе есть…
Крюков пошел вместе с сержантом.
Солнце припекало. В душном, влажном воздухе попискивали комары. Куски дороги, на которые попадало солнце, блестели ослепительно. Зато места, где лежала тень, казались присыпанными сажей.
— На нашей щебенке, — сказал сержант, — да еще после дождя… Следы, можно надеяться, не очень уцелеют.
