— И что же, Савельева не приглашали на исполком?
— Был Савельев на исполкоме, — помедлив, ответил Стародубов.
— Ну, как же так, Владимир Федотыч? — с недоумением спросил Всеволод Николаевич, разводя руками и выпячивая нижнюю губу.
Чуть пригнув голову, Савельев с расстановкой сказал:"
"— Повторяю: я прокурор, и моя обязанность следить за выполнением закона.
— Да, это ваша обязанность, — прихлопнул ладонью об стол Всеволод Николаевич. — Но никто нас с вами не отстранял и от другой обязанности: наведения порядка в районном хозяйстве… Я так думаю, товарищи, что вопрос о лесозаготовках надо поставить на бюро.
И там хорошенько разобраться, кому давать пышки, а кому шишки. Твое мнение, Никита Александрович?
— Будем собирать бюро, — Стародубов шумно вздохнул и добавил: — Дело Чубатова не частный вопрос.
— Вот именно, не частный вопрос! — Всеволод Николаевич поднял палец кверху. — Следователь прав, Савельев!
— Так что ж, прикажете дело прекращать? — спросил тот как бы с обидой и вызовом.
— Я не областной прокурор… — Всеволод Николаевич подался грудью на стол и пристально поглядел на Савельева.
Тот слегка смутился и сказал извинительно:
— Да не в том дело…
— Вот именно, — как бы согласился с ним, не требуя иных пояснений, первый секретарь. — Я не хочу исполнять чужие функции, но вижу, дело Чубатова в надежных руках и отстранять Конькова не советую, — последние слова произнес с нажимом.
— В самом деле, Владимир Федотович, тут что-то от недоразумения или от амбиций. Такие стычки бывают.
Надо снисходить как-то, сообразуясь… — Стародубов запутался в словах, но смотрел на Савельева с затаенной надеждой.
— Да я не против в общем-то… — Савельев поглядел себе на руки, похрустел пальцами. — Пусть работает… Но чтобы принципы не нарушались.
— Это само собой! — подхватил Коньков, вставая. — Разрешите идти?
— Идите и работайте, — Всеволод Николаевич встал и пожал ему руку.
— Премного благодарен!
Коньков по-военному повернулся, щелкнул каблуками и вышел.
ЮРИЙ АВДЕЕНКО
АХМЕДОВА ЩЕЛЬ
1
Красное пятно на дне ущелья напоминало отсвет заката, но тучи над горами слиплись крутые, черные, и ни один луч солнца не мог протиснуться между ними.
Дорога заметно шла вправо и вверх. Кавказская пихта и кизиловые деревья, оплетенные плющом, ожиной, лианой-обвойником, скрыли от глаз Крюкова ущелье и красное пятно. На машину надвигалась мокрая дорога. Осклизлые ребра скал нависли над ней.
Крюков кинул взгляд на часы. Они показывали 18 часов 42 минуты.
