— А ну-ка, ну-ка! Переведи мне что-нибудь. Кялундзига, поглядывая на Арсё, стал потихоньку говорить на ухо Конькову:
— Давай, собачки, вези скорее! Га, га! Снег перестал, солнце светит, теперь все видно. Вон перевал храброго Нядыги. Здравствуй, Нядыга! Помогай немножко нарты толкать. Далеко едем, Гээнта везем. Хороший охотник Гээнта! Никого не боялся, как храбрый Нядыга. Га, га! Вот и заячья протока. Кто ехать мешает? Зайцы! Прочь, тукса туксани![5] Га, га! Вон перевал Соломога. Юрта его стоит на самом небе. Ой, беда! Увидит нас Соломога, съест, как он съел медведя Одо.
Может, Нядыга поможет? Эй, Нядыга! Помоги проехать! Мы тебе богдо[6] дадим…
Выходя на улицу, Коньков спросил:
— А почему он про снег говорит? Лето же.
— Для покойника все равно, что лето, что зима, — ответил Кялундзига. — В нартах летом нельзя ехать. Отвозят туда только в нартах.
— Да, брат… У вас все продумано, — невесело сказал Коньков. — А у меня — в голубом тумане. Однако ехать надо.
— Куда поедешь на ночь? Оставайся ночевать.
— Нет, заночую у Голованова. Там заберет меня почтовый глиссер. В леспромхозе договорились.
В Уйгун Коньков добрался только на исходе следующего дня и наутро явился в прокуратуру. Савельев ждал его.
— А, капитан! Легок на помине, — приветствовал прокурор Конькова. — А мы только о тебе говорили. Председатель райисполкома интересовался. Куда пропал наш следователь? А я ему — тайгу тушит. Героический порыв охватил его, говорю…
— Я гляжу, у вас информация налажена.
— Чистая самодеятельность, капитан.
Как говорится, патриотическая помощь населения.
— Ну, ну. Выкладывай мне свою информацию, а я тебе скажу, какой патриот сочинил ее, — усмехнулся Коньков, присаживаясь.
— Не увлекайся Шерлок Холмсом, Леонид Семенович! Это называется индивидуализмом в сыске. А сила наших действий в общественной поддержке.
— И что ж тебе сообщила общественность?
— Сперва доложи, где лес? И можно ли пригнать плоты?
— Лес заготовлен хороший, плоты связаны надежно и сидят прочно на Шумном перекате.
Обсушены, будь здоров! Никакой силой не сорвешь и не протолкаешь. Придется ждать весеннего паводка.
— Невесело, что и говорить. Н-да. А что с дракой — серьезное избиение?
— Не думаю… Правда, я не уточнял. Мне кажется, не столько драка виновата, сколько болезнь. Простуда, должно быть.
— А что за пожар случился?
— Лесной склад сгорел. И тайгу малость прихватило. Полагаю, что не случайно.
— И я думаю, за всем этим кроется преступление.
— Но улик нет.
