Потому как на глинистом грунте была видна старая, пожалуй, многолетняя тележная колея, а на зеленой поляне, выпуклой и лобастой, щипала траву сдвуноженная пегая кобыла. Тут же на поляне стояли белые ящики на тонких белых ножках, в которых, как понимал Крюков, располагались нужные метеорологам приборы.
Крюков осмотрелся. У метеостанции дорога, продолжая подниматься, поворачивала между тем влево. Впрочем, подъем был недолгим. Выгнувшись, дорога вдруг исчезла. Вместо дороги возникла другая гора и светлое небо над ее контурами.
От земли шел теплый горьковатый запах. На солнечной стороне подсохнувшая глина покрывалась трещинами — тонкими изломанными линиями, темными, будто помеченными тушью. Высохшие камни плесневели матовой мутью. Матовость ощущалась и в мягкой дымке, дрожащей над поляной, над лошадью, над белыми ящиками на белых ножках.
Бородатый старик в старой соломенной шляпе, в тонком свитере из козьей шерсти, через который просвечивались полоски тельняшки, вышел из деревянного низенького домика, который не было видно с дороги, как и кирпичное здание метеостанции в два этажа.
И дом старика, и здание метеостанции стояли за поляной, ниже.
Может, оттого, что Крюков был в форме, старик приосанился, одернул свитер. Выжидательно посмотрел на старшего лейтенанта.
— Здравствуйте, — сказал Крюков, приложив ладонь к козырьку фуражки.
— Здравия желаю, — озадаченно ответил старик.
— Инспектор ГАИ старший лейтенант Крюков. Пожалуйста, представьтесь.
— Я… — старик шмыгнул большим крючковатым носом, погладил степенно бороду.
— Я… Гимаев. Заведующий хозяйством.
— Метеостанции? — уточнил Крюков.
— Да. Это метеостанция. Очень важный учреждение. Мы на торговый флот работаем… Ты на судах ходил, старший лейтенант?
— Как ходил? — не понял Крюков.
— По морям, по океанам ходил… За границу ходил.
— Нет. Не ходил.
— А я много ходил… Много лет ходил. Гимаев — Босфор был. Гибралтар был. Цейлон был. Сингапур был… Весь мир смотрел. Большой… А теперь что? Кобыла Сильва… Покраска, побелка… Стекло вставь, карниз навесь.
Замок почини… Все Гимаев… — старик разочарованно махнул рукой. Но внезапно оживился, лукавство засветилось в глазах: — Ты зря милиция пошел. Плавать надо. Плавать… Молодые девушки моряков любят… Милиционеров нет.
— Кому как повезет, — возразил Крюков. И почему-то подумал о Ладе.
— Зачем повезет? Подарок надо. Заграничный. Подарок пфу… Копейки. Но коробка красивый, рисунок яркий, слюда хрустит.
