– Ты не знал, что свои желания раскрывать нельзя, иначе не сбудутся? – Я сделала шаг вперед, стараясь увеличить расстояние между нами. А затем и вовсе стала двигаться по узкой тропинке. Хватит стоять, иначе из-за этого парня у меня начнется тахикардия.
– Я знаю, что, если хочешь пожелать человеку самого-самого, надо записать его имя. В храме как раз можно это сделать.
– Да? Не знала.
– Узнаешь, – судя по голосу, Леваков улыбнулся. Да что уж там, я и сама заулыбалась. Место красивое. Рядом парень, от которого сердце подобно цветку распускается – что еще нужно для радости? Вот и мне ничего не нужно было.
По крайней мере, в этот момент.
Дорожка внезапно закончилась, и перед нами предстал маленький храм. Одноэтажный, с белыми стенами и красной крышей с загнутыми кверху углами в китайском стиле. Ко входу вела широкая лестница."
"Справа от самого храма была построена невысокая белая стена, на которой расположились восемь фигур, похожих на домики. Я таких раньше никогда не видела, поэтому замерла, с интересом изучая каждую из них.
– Это ступы, они соответствуют событиям в жизни Будды: рождение, просветление, поворот колеса учения, чудесные деяния, сошествие Тушита на землю с небес, восстановление согласия в Сангхе, совершенная победа и уход в нирвану, – сообщил монах, заметив мое любопытство.
– Ой, здравствуйте, – я кивнула пожилому мужчине, скользнув по нему изучающим взглядом. Низкого роста, с остриженной головой и в длинной оранжевой кашая – традиционной одежде монахов.
И откуда в нашей местности монахи?
– Добрый день, – Антон тоже поздоровался. Леваков совсем не выглядел удивленным и вообще вел себя так, словно бывал здесь уже раз двадцать. В очередной раз я мысленно отметила, что события сегодняшнего дня выглядят подозрительно, однако вслух ничего не сказала.
– Простите, мы ищем Льва Аркадьевича.
– Ох, мне жаль, но он уже уехал, – с грустью в голосе произнес монах, переводя взгляд на Левакова. И почему я не удивилась? Мне вдруг показалось, что, как только мы выдвигаемся, писателю кто-то об этом сообщает и он тут же уезжает.
А может, его вообще в природе не существует? Если так, будет, конечно, забавно.
– Неуловимый мужик, – хмыкнул Леваков. – Кстати, подскажите, а где у вас можно написать молебен? Раз уж мы все равно здесь.
– Вон там, – улыбнулся монах, показывая на вход в храм.
– Молебен? – только и успела произнести я, как Антон уже скрылся за стенами строения.
