– Эй! Ты чего?!
Снегирева коснулась места удара и попыталась поправить задранное платье, но Антон не позволил ей. Взял руку девчонки и вернул на свое плечо.
– Я же предупреждал, что сорвусь.
Юлька прыснула, отводя смущенно взгляд в сторону.
– Ант… – она что-то хотела сказать ему, но Антон не дал – вновь прильнул с поцелуем. Вкус ее губ, запах тела – все это сводило с ума и дурманило разум. Антон перестал контролировать себя, а дикое желание в груди захватило его целиком.
В этом поцелуе заключилось так много: и тоска, и желание оберегать друг друга, и прощение за то, что оба были не правы в разных ситуациях.
Это был поцелуй надежды, совместного будущего, общих грез и желаний. Наверное, так целуют только тех, кого по-настоящему любят.
Они целовались, словно это было в первый и последний раз: не дышали, не отрывались друг от друга ни на секунду, скользили руками под одеждой, пока не избавились от нее окончательно. Казалось, их тела наэлектризованы, и разряды тока опускаются от шеи до самой поясницы.
Антону хотелось покрыть Юльку поцелуями везде, пройтись губами, касаясь каждого сантиметра ее гладкой бархатной кожи.
А как она смутилась, как покраснели ее щеки и как возбуждающе она прикусила нижнюю губу, когда он стянул с себя боксеры и вытащил из кармана презерватив. Снегирева лежала обнаженная на диване, она быстро дышала, то и дело теребя пряди своих волос.
– Антон, – девчонка уперлась ладонями в его плечи, когда он склонился и накрыл своим телом ее. Леваков замер и даже немного заволновался – вдруг что-то не так, вдруг ей не нравится?
– Ч-что? Что-то не так?
– Я… – Юля сглотнула, словно не знала, куда отвести взгляд.
В этот момент она выглядела такой хрупкой и безумно прекрасной. Словно сама богиня Афродита сошла с Олимпа.
– Юль, что такое? Мне… я поспешил?
– Нет, п-просто… я… Мне немного страшно.
– А? – Антон не сразу понял, к чему клонит Снегирева. Раньше он никогда не испытывал такого волнения перед близостью с девушкой, обычно все было просто: разделся, сделал дело и ушел.
А тут и намерения серьезные, и сердце стучит в бешеных ритмах. В общем, не хотелось случайно обидеть или все испортить.
– Я… У меня ни… ну… никогда, – задыхаясь, произнесла Юля. Она постаралась выбраться из-под Антона, поджимая губы то ли от смущения, то ли от грусти.
– В смысле, ты…
– Да. Я вот… как-то… Антон, – голос Снегиревой дрожал, да и сама она из уверенной и игривой девушки превратилась вдруг в маленького зайчика, испугавшегося серого волка.
