Внутри у него будто что-то треснуло от тоски по любимой девушке.
Антон сделал шаг назад и махнул на мужские принципы. Какая разница, когда он добьется высот? Люди должны быть вместе в любую минуту, даже в ту, когда ты из себя ничего не представляешь. Проведя пальцем по экрану, Леваков набрал сообщение. Всего одно слово, глупое «привет», а нервничал, словно предлагал завести детей и взять ипотеку.
Из открытой двери послышался звук рингтона, видимо, Юлька держала телефон где-то поблизости. Подкравшись и спрятавшись за шторами, Антон притаился, ожидая ответ.
– Антон! – воскликнула Юля и зажала рот ладонью, но даже сбоку было видно ее улыбку. Леваков и сам не смог сдержать радость, кажется, в его груди загорелись звезды.
Мобильный вспыхнул, хорошо еще, что стоял на беззвучном. Антон опустил взгляд, читая входящее сообщение.
Ю.: «Привет! Я… я так…»
Кажется, девчонка не решилась написать то самое, поэтому ее инициативу подхватил Антон.
А.: «Я тоже. Очень сильно! Знаешь, мне столько тебе нужно рассказать.
А еще… дай мне время, и я обещаю, ты будешь мной гордиться!»
И прежде, чем пришло ответное сообщение, Леваков услышал, как Юлька сказала вслух:
– Я и так всегда тобой гордилась, дурачок.
Ю.: «Я звонила тебе. Антон, я не хотела тебя обидеть. Прости меня, правда. Я… Ничего плохого не имела в виду».
Леваков спустился по стенке, усаживаясь рядом с открытой дверью на балкон. Ветер играл с занавеской, касался его рук и щек, но холодно не было. Наоборот, в груди словно бушевал пожар, а на лице сверкала улыбка.
Пусть Юлька и была за стенкой, но она здесь, она почти рядом. Он ощущал ее присутствие каждой клеточкой, каждым волоском.
А.: «Я знаю, Юль. Но ты права, мне нужно повзрослеть. Я съехал от родителей, нашел работу».
Ю.: «Что? Ты серьезно? Но ведь… зачем? Разве об этом мечтают парни?»
А: «Не знаю, о чем они мечтают. Я лично мечтаю о тебе. Дождись меня! Только боюсь, когда мы встретимся, я сорвусь и накинусь на тебя, поэтому будь готова к последствиям нашего расставания».
Юлька засмеялась, а потом всхлипнула.
Антон даже наклонился, чтобы разглядеть, реально ли она плачет. В темноте было плохо видно, только блики от горящей свечки отражались в глазах этой боевой девчонки, от которой сердце и разум сходили с ума.
Ю.: «Мы не сможем увидеться? Долго?»
А.: «Не знаю, месяц, может, чуть дольше. Если я не умру без тебя и не сорвусь раньше».
Леваков писал искренне, ведь он, в самом деле, держался, чтобы прямо сейчас не кинуться к Снегиревой.
