Антон вытащил телефон, заглянул в банковское приложение, оценивая цифры, и пришел к выводу: если он не хочет всю жизнь думать о том, по какой цене брать порошок, надо больше зарабатывать. Осталось только понять – как.
Этим же вечером Леваков открыл тетрадку, которую купил вместе с порошком, и внес туда все предполагаемые траты на месяц с учетом не только себя, но и Юли. Он пока не знал как, но планировал помочь ей не только с жильем, но и с продуктами. А еще должна остаться сумма на всякие дополнительные расходы, плюс было бы неплохо отложить на будущее.
– М-да, – вздохнул Леваков, обводя ручкой финальную сумму, которую он планировал заработать хотя бы в следующем месяце. Машинка уже вовсю стирала, с ней сложностей не возникло, а вот холодильник продолжал пустовать, потому что кухня и мужчина не поладили.
– Не так уж и просто, оказывается… – Антон кинул тетрадку на диван и плюхнулся на подушку, уставившись в потолок.
За стенкой ходила Юля, из ее квартиры до сих пор исходил запах чего-то вкусного. И, пожалуй, только эта мысль грела, не позволяла опустить руки. Снегирева рядом, она в безопасности и не с каким-то левым парнем сестры или в вонючей общаге.
А тоска и сложности… они даже полезны.
Глава 38
Юля"
"Жизнь словно остановилась. Я чувствовала себя роботом, который двигается строго по плану, встроенному в его микросхемы: завтрак, учеба, библиотека, работа.
И телефон. Я часто смотрела на экран, вытаскивала его при малейшем шорохе в надежде увидеть весточку от Антона. В один из дней не выдержала и позвонила.
Волнение окутало тело. Однако вместо гудков женский голос сообщил, что абонент недоступен. То ли это был знак, то ли пинок позвонить снова.
В самостоятельной жизни я не чувствовала ничего, кроме одиночества: пустая квартира, неуютный серый двор, телефон, который практически всегда молчит.
Нет, папа звонил мне каждый день, да и Ирка, но не их входящих я ждала. Казалось, Антон испарился из моего мира, казалось, его никогда в нем и не было.
Пока я находилась среди людей, принимала заказы, разговаривала с девочками на работе, не накатывало, а стоило только переступить порог нового дома, как губы начинали дрожать. Мне не нравилась эта квартира, этот район, мне не нравилась жизнь, в которой не было Антона.
